Вздохнула, вернулась к прерванному занятию, увлеклась, не заметила, как начала мурлыкать песенку под нос, сначала тихо, потом громче, за этими ребятами все равно и сама-то себя не слышу. Пока пела – кружилась, пританцовывала. На фразе: «Я хочу тебя любую, «тебя» всю ночь буду говорить», – над самым ухом прошептали:

– Мне нравится эта песня.

Я взвизгнула и с ножом наперевес развернулась к Бесу. Не в том смысле, что, когда меня пугают на кухне, я за него прям так сразу хватаюсь, я просто маслом блинчик смазывала.

Рик как-то подозрительно лениво улыбнулся, глаза почернели.

– Мне нравится, как ты танцуешь. – Он мягко завел мою кисть с ножом за спину, склонился к виску. – И мне нравится, как ты выглядишь с этой игрушкой.

– Я не… он в руке был, а я испуга…

– Я понял. Но если вдруг решишь за мной с ним поохотиться, я не против. – Он поцеловал мою перекошенную от шока физиономию, засмеялся и исчез.

Очнулась от ступора.

– Рик! Это же была шутка, да?!

Мне не ответили. Я выбросила нож в раковину. От греха подальше. И взялась отковыривать масло вилкой. Не так удобно, но точно не так травмоопасно.

Хотя если, к примеру, взять Катеньку, помнится, она как-то пыталась научить неразумную старшую сестренку, как правильно чайной ложкой выковырять человеку глаз… в целях самообороны, само собой. Мне вот и тогда и, в общем, до сих пор интересно, где она собиралась ложкой обороняться? И когда это в целях оборонения кто-то кому-то выковыривал глаз, да еще так зверски и хладнокровно? Боже! Бедный Гриша. Один в чужом мире и влюблен в Катеньку. Две катастрофы за раз.

Недовольно тряхнула головой. Чего это я? Нашла кого жалеть! Сам захотел… За шиворот никто не тащил, еще и рюкзаком с железками по чайнику настучали.

Эх, Катюша. Может, оттого и понравилась? Кто его до нее бил? Бес и тот толком не трогал. Вот мужика и потянуло на острое.

Тихо начала скучать по родителям, по папиной невозмутимости, по маминому командному тону, по сестренке. Есть расхотелось. Я дожарила последний блинчик и взялась мыть за собой. К слову, готовить с одной рукой гораздо проще. Кое-как намылила чашку из-под теста, половник, сковороду. Последняя предательски выскользнула при попытке прополоскать ее водой и грохнула об остальную посуду.

Я зло матюкнулась, чем породила вихрь… Правильно, Рика.

– Что, маленькая?

– Ничего, – буркнула я, про себя обещая выкинуть сковороду к чертовой матери. Просто из вредности.

Теплые руки из-за спины накрыли мою ладонь, смыли с нее мыльную пену. Поднял меня на руки, молча вынес в гостиную, усадил на диван.

– Сиди тут.

Я, открыв рот, во все глаза смотрела на него. Исчез. Поскольку ничего толком не поняла, решила на всякий случай послушаться.