Во время заговора против Хрущева по его приказу шоринские шестерки убрали двух много знающих работников аппарата ЦК. Уголовное преступление. Никакой политики. Дело об ограблении и убийстве у МУРа забрали люди Семичастного, и все закрылось. Так Матвей Кузьмич стал человеком, очень нужным Леониду Ильичу."

"Ставка была сделана правильно. Он не любил вспоминать одну неспокойную ночь, без сна, когда мучился, решая, что делать. Сообщить Хрущеву о заговоре или нет? Никита Сергеевич доверял ему раньше и вполне мог, разобравшись с заговорщиками, вознести Матвея Кузьмича к высотам власти. Хрущев окружал себя людьми, для которых власть была способом получить еще большие права и возможности.

Соратники Брежнева использовали власть для личного обогащения.

Той ночью Матвей Кузьмич принял правильное решение. Тем более реальной власти у лысого уже не было. Он убрал маршала Жукова с поста министра обороны. Сдал генерала Серова. Сначала снял его с КГБ и назначил начальником ГРУ, а потом было сфабриковано дело Пеньковского, за уши к нему притянули начальника ГРУ и сослали в Приволжский военный округ.

Хрущев, убирая Жукова и Серова, забыл, что эти люди дважды сохранили ему власть. Первый раз — арестовав Берия, а второй — в 1957 году, когда Президиум ЦК КПСС решил снять его с поста Первого секретаря. Хрущев забыл об этом, вернее, не желал помнить. И стал открыт, как мишень на огневом рубеже. У него не осталось людей, на которых он мог опереться. КГБ и армия его не поддерживали. У людей в погонах хорошая память, они не забыли, как Хрущев сокращал и калечил войска и спецслужбы.

После краха Никиты жизнь вознесла Матвея Кузьмича. Он стал генерал-полковником, зампредом Совмина, членом ЦК. Ему Брежнев поручил особо секретное направление. Матвей Кузьмич продавал оружие и стратегическое сырье развивающимся странам. Сделки были секретные. Чем расплачивались за автоматы, танки, ракеты африканские вожди, называвшие себя президентами, не знал никто, кроме Матвея Кузьмича. Через его руки проходили редчайшие многокаратные алмазы, сапфиры, изумруды. Золотые слитки, и платиновая проволока, и, конечно, наличные.

Это был секретный фонд. Фонд помощи братским партиям, работающим на СССР. Часть средств поступала в Союз, а часть оседала в сейфах банков Берна и Женевы, и только один человек знал все счета, коды допуска, сейфовые тайны — Матвей Кузьмич. Он делал это для страны, не забывая себя и генсека. У него по-прежнему имелся личный секретный фонд. Туда ушел ларец Абалова из ереванского банка, туда ложились ценности, бриллианты и антиквариат, которые добывали для него люди Шорина.

Редчайшая диадема из ограбленного музея Толстого, лучшие бриллианты из коллекции дрессировщицы Бугримовой.

Матвей Кузьмич ничего не боялся.