Будто ты с зоны подорвал и грохнули вас в Ереване не то менты, не то чекисты. Я удивился сильно. Я твой характер хорошо знаю, ты никогда в бега не подавался. Тем более с зоны в Лабытнанги. Подивился я, поехал к Черкасу. А тот ксивенку от Шмаля получил. Отписал ему молодой, что тебя на этап забрали, куда-то в Ленинград. А тут параша пошла, что ты ереванский банк заделал, полтора миллиона взял. Еще больше удивился я. Рупь за сто ответить готов, что ни ты, ни Жорик на такое дело не пойдут. Так что же случилось, Миша?

Махаон налил себе пива и начал рассказ. Все с самого начала, с того дня, как пришел он из рабочей зоны в жилую с заточкой.

Федор слушал, не перебивая. Сидел за столом, положив на него литые ручищи, наклонив седую, коротко стриженную голову с безукоризненным пробором. Глаза его были полузакрыты, и Федор напоминал Мишке медного азиатского божка.

Махаон говорил долго, не упуская мельчайших деталей, даже на интонациях акцентировал внимание. Он закончил, жадно выпил стакан пива и закурил.

— Все? — спросил Федор.

— Муха не пролетит.

— Взял ты, Миша, знаменитый абаловский ларец. Много лет за ним фартовые люди охотились, а он, значит, в банке лежал. Пистолет выкинул?

— А зачем мне с оружием светиться? Я его в Баку каспийским рыбам подарил.

— Молодец. Дело не простое. Ох не простое. Ты-то понимаешь, что это не кинофильм «Котовский»? Помнишь, как он с поезда подорвал?

— Смутно.

— Неважно, тебя с зоны не Ястреб вынул. Большие люди дали ментам команду сдернуть тебя со шконки. На этих людей Ястреб и работает. Он теперь сам вроде мента стал.

— Ссучился?"

"— Да нет. Вором он был неплохим. Закон уважал, авторитет имел. Слово его кое-чего стоило. Потом он от всех дел отошел, начал с цеховиками работать. Долги вышибать, данью, кого надо, обложить, товар левый охранять. Но закона нашего не нарушал пока. С тобой и Жориком он беспредел совершил, позволил фраерам на авторитетных воров руку поднять. О Зельдине Семен Борисовиче, хозяине бомбардиров, я слышал. Известный делец, хитрован. Получить с него за беспокойство — святое дело. Ты его адрес знаешь?

— Нижняя Масловка, пять, квартира сорок.

— Вот и хорошо, попрошу, чтобы молодые за его квартиркой присмотрели. Поставлю тебе дело.

— А что мне с Ястребом делать?

— Ты, Миша, погоди. Я к уважаемым людям съезжу, посоветуюсь. Ты пока у меня поживи. Шухера еще нет. Как этих козлов, что банк грабанули, заловят, вот тогда тебе на дно надо ложиться.

Федор уехал утром, предварительно сгонял на велосипеде на станцию и привез продуктов и пива.

Его не было три дня, которые пролетели для Михаила, как один час. Никогда в своей взрослой воровской жизни не наслаждался он так одиночеством и покоем. Первый день он вообще ничего не делал, только смотрел телевизор и читал книжки.