Когда на журнальном столике появились рюмки, бутылка и чашка с кофе, Лосев, усмехнувшись, сказал:

— Сергей Григорьевич, вы меня знаете, а я вот вас — нет. Думаю, у вас есть удостоверение?

— Естественно.

— Вы не могли бы его показать?

— Ваше право. — Рудин достал из кармана пиджака красную книжечку с гербом и буквами «КГБ СССР».

Лосев взглянул на нее быстро, словно сфотографировал.

— Спасибо. В моем деле необходима осторожность.

Рудин внимательно посмотрел на него. Вьющиеся светлые волосы. Приятное лицо, но какое-то смазанное, с маленьким безвольным подбородком. Темные, колючие, смотрящие мимо собеседника глаза. Беспокойные руки, пальцы, бегающие по пуговицам пиджака, постукивающие по подлокотникам кресла, крутящие зажигалку.

— Ну, давайте, Борис Львович, выпьем за начало совместной работы. — Рудин поднял рюмку.

Лосев молча выплеснул коньяк в рот и даже не поморщился."

"По тому, как он это сделал, майор понял, что агент любит, а главное, умеет выпить.

— Знаете, — Лосев усмехнулся криво, поставил рюмку на стол, — какая чехарда получается. Вы у меня уже третий сотрудник, с которым я работаю. Как-то не по-людски. Я сам согласился помогать вам.

Рудин усмехнулся внутренне, он-то знал, что Лосев был завербован после грязной истории с кражей женского платья в Варне. Он вынес его из магазина, принес в номер, даже в чемодан уложил. А вечером к нему пришел сотрудник контрразведки, работающий под крышей представителя «Интуриста», и принес оплаченный чек за украденную вещь.

Выбор у Бориса Львовича был невелик. Или подписать вербовочные документы, или вылететь с работы и из партии. Так он стал агентом и начал служить верой и правдой.

— Борис Львович, вы сотрудник весьма ценный, — обаятельно улыбнулся Рудин, — руководство комитета вас высоко ценит.

Рудин заметил, как сразу изменилось лицо агента.

— Так вот, — продолжал он, — у нас есть дело, которое можете поднять только вы.

— Какое? — Лосев поставил чашку с кофе на стол.

— Вы знаете Ельцова?

— Конечно.

— В каких вы отношениях?

— По-моему, в хороших.

— Ваше мнение о нем?

— Выскочка. Удачный брак и, конечно, карьера.

— Но он же хороший журналист.

— При такой поддержке каждый станет хорошим. У нас вообще время зятьев: Аджубей, принц-комсорг Чурбанов, тот же Ельцов, наконец.

— Надеюсь, вы никому, кроме меня, не высказывали свое мнение?

По выражению лица агента, по его интонациям Рудин понял, что Лосев давно и тяжело завидует Ельцову. Завидует даже сейчас, когда Юрий находится в жутком дерьме.

— Борис Львович, — Рудин встал, отошел к окну, — я хотел бы вас попросить поехать сегодня вечером к Ельцову…

— Как же так? — перебил его Лосев.

— А вот так, — жестко ответил Рудин, — поезжайте, и все.

— Без звонка?

— Именно.