Подумаем, как будем жить дальше. Юра, твой главный враг, который «ставил» дело, — Ястреб. Его надо искать. А теперь спать. Все-таки мы им задницу надрали.

* * *Федорчук, водрузив очки на бугристый нос, читал рапорт Михеева.

— Молодцы, молодцы, и милицию привлекли аккуратно. Не зря я тебя, Борис Николаевич, материл. Ты тогда обиделся, а зря. Крепкое слово помогает в работе.

Председатель встал. Михеев немедленно вскочил.

— Сиди, сиди. Молодец. А как это полковник отставной туда попал?

— Когда эти жулики начали крутиться вокруг художника, он обратился к своему другу, с которым воевал.

— Фронтовик, — перебил Михеева Федорчук, — это хорошо. Давай дальше.

— Полковник милиции в отставке Игорь Дмитриевич Ельцов раньше был начальником МУРа…

— Фигура, мать твою.

— Он скрытно изучил мнимых покупателей и сказал, что это известные жулики.

— Хоть и мильтон, а чекист.

— Тогда Ельцов обратился к начальнику ОУР Фрунзенского РУВД полковнику Звереву, своему ученику. Офицеру достойному, афганцу. Зверев связался с нами, но и мы, как видите, давно вели агентурную разработку этой преступной группы, поэтому решили брать их совместно с сотрудниками уголовного розыска.

— Правильное решение. Наши органы всегда должны опираться на своих помощников. Операция прошла хорошо, давайте посоветуемся, как отметить участников.

* * *Болдырев в камере словно растекся. И хотя на нем был еще китель без погон и лавровых веточек, в нем вряд ли бы узнали того элегантного генерала, который по-хозяйски ходил по коридорам МВД.

Он мучительно думал, но никак не мог понять, кто же сдал его чекистам и почему сановные шефы немедленно не прибежали освобождать.

Дежурный контролер открыл дверь и скомандовал:

— Болдырев, к следователю. Руки назад.

Так он и зашагал в остатках генеральской формы мимо дверей с волчками по лестничным переходам. Открывались и закрывались за его спиной двери, прапорщик-контролер командовал, куда ему идти, где стоять, повернувшись лицом к стене, и именно этот проход, а не арест и тишина камеры лишал его последних сил к сопротивлению.

Вошли в следственное управление, поднялись на второй этаж.

— Лицом к стене! — скомандовал прапорщик и постучал в дверь. — Товарищ полковник, арестованный Болдырев доставлен.

— Заводи.

Болдырев вошел в знакомый кабинет, за столом следователя сидел генерал-майор, а полковник примостился на стуле в углу.

— Здравствуйте, Болдырев, — сказал генерал, — что-то вы плохо выглядите. Больны? Вас не кормят? Есть претензии к администрации СИЗО?

— Претензий нет, — ответил Болдырев, вернее, не он, а кто-то другой, в кителе со срезанными погонами.

— Прекрасно. Я — генерал Михеев, вы помните меня?

— Смутно.

— Я вас арестовывал.

— Не очень помню.

— Что с вами, Болдырев?

— Не знаю.