Наверняка Макаров связался с Болдыревым и поведал ему о ювелирном раритете. Теперь надо все обговорить с Сережкой Головановым. Жизнь вместе прожита. Сколько в его мастерской в Большом Сергиевском переулке на Сретенке было водки выпито, с барышнями покручено — не счесть. Они учились в одном классе, хотя Голованов был на год старше. Просто остался на второй год в пятом классе, и Игорь Ельцов его догнал. Они дружили крепко. Сережка из семьи художников. Так уж случилось, что в его роду все были художниками. А основатель рода, Тимофей Голованов, за талант свой получил вольную и дворянство от императрицы Екатерины II.

За необыкновенную роспись стен в царском охотничьем домике императрица пожаловала ему редкой красоты бриллиантовое ожерелье. Вещь огромной цены переходила из поколения в поколение семьи Головановых. Когда шустрые чекисты в черной коже начали «лечить страну от золотухи», охранную грамоту на ювелирный шедевр подписал лично Ленин. Документ этот хранился в семейном архиве так же тщательно, как и само ожерелье.

Сергей Голованов был хорошим художником. Его работы покупали не только на родине, но и за рубежом.

Но он не входил в узкий круг советских классиков, рисующих полотна, на которых Ленин общался с ходоками или Брежнев вдохновлял бойцов на Малой Земле. Сергей Голованов был урбанистом. Он рисовал город. И Москва в его интерпретации становилась романтической и нежной. За цикл работ «Московские бульвары» он получил Госпремию РСФСР. Правда, на одной из бесед в отделе культуры ЦК КПСС главный искусствовед страны Шауро сказал ему:

— Конечно, Сергей Петрович, вы большой мастер, но почему, рисуя Москву, вы не замечаете тех огромных свершений столичной партийной организации? Переулки, бульвары, старые дома — все это прекрасно.

Но где новые районы, гиганты индустрии, где человек — строитель будущей Москвы? Вот вы написали старика с газетой и собакой, сидящего на Тверском бульваре. А где его биография? Кто он? Мы не видим.

Но премию все же дали. Видимо, решил кто-то поумнее главного массовика-затейника страны.

Сергей Голованов практически жил в мастерской. В огромной квартире в Банковском переулке хозяйничали его сын и дочь. В мастерской Голованову было комфортно и спокойно. Дети жили своей, непонятной ему жизнью, а он, старый московский гуляка и пижон, продолжал существовать в мире своей молодости.

Сергей был погружен в свои многочисленные романы, веселые застолья и, конечно, любимую работу.

Ельцов всегда радовался, когда встречал Сергея в каком-нибудь московском ресторане. Элегантный, с лауреатской медалью на лацкане пиджака и обязательно с красивой дамой. Веселый, щедрый, остроумный, он необыкновенно органично вписывался в компании московских гуляк и занимал там далеко не последнее место.