Он возводил плотину в Асуане в Египте, строил комбинат в Индии, пахал в Африке. А сейчас — в Ираке. Женька вместе с кошкой Нюшей жила в огромной квартире. Родители приезжали редко, но зато регулярно присылали чеки, вещи и экзотические продукты.

Она увела Игоря от посольской дочки. Для нее он был парнем с ее двора. Она не очень любила всю эту номенклатурную компанию, впрочем, как и ее родители, — приезжая, они предпочитали общаться со старыми фронтовыми друзьями или с актерами и писателями. Родители весьма одобрительно относились к роману своей дочери с журналистом из журнала «Человек и закон».

Женька внимательно оглядела Игоря и осталась довольна увиденным.

— Ты, как всегда, хорош.

— Ты тоже.

— Сначала обедать или…? — засмеялась Женька.

— Или, — твердо сказал Анохин и крепко обнял ее.

Через час они обедали на кухне.

— Анохин, — сказала Женька, — пойдем вечером в Дом кино.

— Пошли, — обрадовался Игорь. Он любил ходить в этот киноресторан, там всегда было много знакомых.

— Только ты Юрке позвони, — хитро прищурила огромные глазищи Женька.

— Да с удовольствием.

— Анохин, Анохин, до чего же ты недогадливый.

— Женечка, я в толк не возьму.

— Ты Наташку помнишь?

— Какую?

— Ну ты у меня совсем заработался. Наташку Смирнову.

— А… — вспомнил Игорь, — блондинка ногатая.

— Именно. Мы с ней вместе в институте учились.

— Вспомнил, — обрадовался Анохин, — она в СОДе работает.

— Ну, молодец. Неужели ты ее не запомнил?

— Знаешь, Женька, я устроен странно. Пока ты со мной, я никого не помню и не вижу.

— Солнышко мое, — Женька встала, обхватила руками голову Игоря, поцеловала в губы, — счастье ты мое. Я тебя тоже очень люблю.

Она села, закурила.

— Игорь, на Юрку смотреть противно, ходит какой-то неприкаянный.

— Он, Женька, романтик, ему нужны чувства, страсти некоторым образом. Сирень-черемуха.

— Вот и будет ему и сирень и черемуха.

— А если он ей не понравится?

— Уже понравился.

— Это как же?

— А так. Помнишь, мы втроем в баре «Валдай» пиво пили?

— Помню.

— Так вот, она там тоже была, а потом позвонила мне, что, мол, за интересный мужик с вами был? Я ей объяснила. Она попросила познакомить.

— Что-то я ее в «Валдае» не заметил.

— Ты же, кроме меня, никого не замечаешь, — ехидно ответила Женька.

 — Наташка — девка классная, умница, товарищ хороший. Зарабатывает неплохо. Квартира на улице Горького, окна на памятник Долгорукому выходят…

— Ты так говоришь, словно решила Юрку обженить.

— Кто знает, кто знает…

— А свою жизнь когда устраивать будешь? — Анохин налил себе чая.

— А моя устроена. Ты у меня есть, что мне еще надо. Штамп в паспорте? Понадобится — поставим.

— Ты так говоришь, будто меня и нет.

— Есть ты, дурачок, есть. И всегда будешь.