Не заглянула даже Рути Крокетт со своими подружками, чтобы выпить содовой – правда, эта компания была ей не очень-то по нраву, – но не появилась и Лоретта Старчер, чтобы забрать экземпляр «Нью-Йорк таймс», который теперь лежал под стойкой аккуратно свернутым. Лоретта была единственной в Джерусалемс-Лоте, кто регулярно покупал эту газету, чтобы на следующий день выложить ее в читальном зале.

Не зашел после ужина и мистер Лабри, хотя в этом и не было ничего необычного. Мистер Лабри был вдовцом, жившим в большом доме на Школьном холме неподалеку от Гриффенов, и мисс Куган отлично знала, что ужинает он не дома. На ужин, состоявший из гамбургеров и пива, он отправлялся в заведение Делла, и, если не приходил к одиннадцати (а сейчас уже был двенадцатый час), она доставала из ящика ключ и запирала сама. Такое уже случалось. Но если кому-то срочно понадобится лекарство, то проблема возникнет точно.

Иногда мисс Куган скучала по наплыву посетителей, который когда-то приходился как раз на это время – после того как в ныне закрытом кинотеатре «Нордика» заканчивался вечерний сеанс. Все заказывали мороженые коктейли, охлажденный шербет, лимонады. Влюбленные парочки, держась за руки, обсуждали занятия в школе. Эта молодежь не была похожа на Рути Крокетт с подружками, которые вечно хихикали и выпячивали груди, а джинсы носили такие узкие, что сквозь ткань проступала резинка от трусиков, если, конечно, они их вообще надевали. От нахлынувших воспоминаний об этих канувших в Лету постояльцах (она уже не помнила, что они раздражали ее ничуть не меньше) мисс Куган охватила ностальгия, и она с надеждой подняла глаза, будто рассчитывала увидеть старшеклассника десятилетней давности с подружкой, желавшей полакомиться шоколадным мороженым с орехами.

Но посетителем оказался мужчина, уже в годах, который показался знакомым, но она его не узнала. И только когда он поставил на стойку чемоданчик и повернулся, мисс Куган удивленно воскликнула:

– Отец Каллахэн!

Мисс Куган никогда не видела его раньше одетым не в сутану. Сейчас на нем были темные брюки и голубая хлопчатобумажная рубашка, отчего он походил на обычного фабричного рабочего."

"Ей вдруг стало страшно. Одежда была опрятной, волосы аккуратно причесаны, но в его лице было нечто…

Ей вспомнился день двадцать лет назад, когда она вернулась из больницы, где скоропостижно умерла ее мать – как тогда говорили, «от удара». Она сообщила эту новость брату, и тогда у него на лице появилось такое же выражение, как сейчас у отца Каллахэна: обреченности и отчаяния, – а в пустых глазах застыл шок. От этого потухшего взгляда мисс Куган стало не по себе.