– Вы уж отпустите его ко мне повечерять да чайку попить.

– Пообедаем, и отпущу, – пообещала Нина Павловна.

Тимошка козликом взбежал на второй этаж и нетерпеливо застыл около двери: «Как там Танечка? Наверное, ей было скучно одной?»

В темноте квартиры не было слышно ни шороха, и Тимошка отпрянул от неожиданности, когда из дверного проёма появилась горничная.

Нина Павловна стянула кружевные перчатки и вопросительно посмотрела на Машу:

– Как Танюша?

Девушка развела руки в стороны и укоризненно покачала головой:

– Сегодня наша барышня не в духе. До сих пор ничего не ела.

– Я её сама покормлю, – Нина Павловна поспешно отколола от пышной причёски изящную шляпку и прошла в комнаты.

Тимошка скользнул взглядом по враз ставшему недовольным лицу Зиночки и поспешил за хозяйкой:

– Нина Павловна, можно я вам помогу?

– Помоги. Но как только я подам знак, немедленно уходи. Танюша может сконфузиться.

Тимка кивнул и затаился в уголке столовой.

«Наверно, это очень тяжело быть не только слепым, но ещё глухим и немым», – сокрушался про себя Тимошка.

Он закрыл глаза, заткнул уши и попробовал вообразить себе, каково это – не видеть и не слышать, но понял, что даже представить этого не может. Неужели Таня никогда не видела маминого лица, не слышала её голоса, не понимает, одна она или около неё есть кто-то еще – тот, кто может помочь и защитить? Если бы Таня попала к тётке Мане, она бы точно пропала. Кто бы её кормил и поил?

Тимошка открыл глаза и увидел, как Нина Павловна медленно вводит Танюшу в столовую.

Он предупредительно придвинул к ней стул и помог усадить девушку. В отличие от вчерашнего дня, она не рванулась от него в сторону, а покорно приняла его помощь.

– Надо же, – удивилась Нина Павловна, – Танюша признала тебя с первого раза. Такое бывает крайне редко. Она стесняется даже своего крёстного отца Петра Сергеевича.

От её похвалы Тимка покраснел и осторожно погладил одним пальцем Танино запястье. На её лице появилось слабое подобие улыбки.

– Да ты просто волшебник! – обрадовалась Нина Павловна. – У тебя удивительно лёгкая рука.

Тимка поднял на нее удивленные глаза: эту похвалу в свой адрес он слышит сегодня уже второй раз. Хозяйка взяла из рук Маши чашку с бульоном и принялась, ласково уговаривая, кормить Таню из ложечки, как маленькую.

– Мама, ну что ты, право, она тебя всё равно не слышит, – Зиночка раздражённо хлопнула дверью и уселась в мягкое кожаное кресло. – Захочет есть – сама поест. Ты её и так избаловала.

– Ну что ты такое говоришь, Зиночка, – с отчаянием сказала Нина Павловна, – ведь это же твоя сестра.

Зиночка выразительно задышала и еле слышно прошептала, рассчитывая, что её никто не услышит:

– Лучше бы у меня не было такой позорной сестры.

Но Тимошка услышал ее очень хорошо.