Но постепенно глаза привыкли к темноте, и он увидел, что на досках высокого помоста сидит раздетый до пояса худощавый мужичок с накрученным на голове полотенцем.

– Это и есть самый натоящий индус из государства Индия, – шепнул Тимофею отец, – они там в Индии все так одеваются. Я картинку на банке с чаем видал.

Тимофей согласно кивнул и затаил дыхание, потому что из-за занавеса сцены вышла индуска в длинном розовом платье и с факелом в руке.

– Смертельный номер! Всего один день! Самый лучший заклинатель змей! Чувствительных особ просим покинуть помещение! – на чистом русском языке прокричала индуска зычным голосом, подняв факел вверх, отчего голова заклинателя оказалась на свету.

Бросилось в глаза, что борода индуса – точно как у соседского козла, только чёрная.

Отец подхватил Тимку под мышки и посадил себе на плечи – чтоб было лучше видно. Мужчина на помосте кивнул помощнице головой и показал рукой на корзину около своих ног. Толпа испуганно затихла. Индус неспешно поднёс к губам дудочку, и из неё полилась заунывная монотонная мелодия.

«Наш пастух Колька-рыжий и то лучше играет», – разочарованно подумал Тимошка и вдруг испуганно вздрогнул: над корзинкой начала подниматься змеиная голова. Потом вторая, за ней – третья.

– Гляди-ко, и прям змеюки, – раздались голоса в толпе.

– Тише, не мешайте, – зашикали на них со всех сторон, и в шатре установилось полное безмолвие, нарушаемое нездешней мелодией.

Под тихие трели дудочки змеи плавно раскачивались из стороны в сторону, как заворожённые. Когда индус переставал играть, змеи начинали злобно шипеть, и тогда он снова поднимал свою волшебную дудочку.

…Нахлынувшие воспоминания заставили Тимошу вновь пережить радость того дня.

«Вот бы и мне стать циркачом, – размечтался он. Представил себя раздетым по пояс с дудочкой в руках и широко улыбнулся: – Точно! Решено! Сбегу от тётки в цирк и выучусь на заклинателя! Ох, и жизнь у меня настанет! Поеду в Индию, наловлю там змей…»

Мальчика вывело из задумчивости сердитое шипение. Он глянул вниз и обомлел от страха: около его ног извивался тугой скользкий клубок чёрных тонких змей. Тимофей испуганно вскрикнул, отпрыгнул на ближайшую кочку, оттуда – на другую, а потом бросился бежать, не разбирая дороги. Охваченный безотчётным страхом, он не замечал веток, хлещущих его по лицу, и, как слепой, тыкался руками в шершавые стволы сосен.

– Мамочка, миленькая моя, где ты? На кого ты меня покинула? – плакал он в голос и бежал, бежал, бежал, покуда ноги не вынесли его на широкую дорожную колею.

3

На дороге Тимофей наконец опомнился и перевёл дух. От пережитого испуга у него пересохло во рту, тряслись ноги.

«И что это я так напугался? – урезонивал он сам себя.