Значит, он пробегал за бабкой целый час. Ждёт ли его Пётр Сергеевич? С замирающим сердцем мальчик подошёл к знакомому корпусу прививочной станции и опустился на лавочку.

11

Прошло ещё полчаса. По двору больницы то и дело озабоченно пробегали сёстры милосердия и дюжие мужики-санитары в фартуках и в белых нарукавниках. Один раз мимо него, помахивая тросточкой и посверкивая золотыми перстнями на толстых пальцах, прошёл купец в чёрном котелке, а Петра Сергеевича всё не было.

«Неужели он не нашёл меня и уехал в Гатчину? – забеспокоился Тимошка. – Может быть, думает, что я сбежал, и ищет меня по городу?»

Он совсем было решился заглянуть в больницу и спросить, где доктор, как дверь распахнулась, и оттуда показался Пётр Сергеевич. Кирьки с ним не было.

«Умер!» – с ужасом подумал Тимка, но сразу же понял, что с Кирьяном всё хорошо, потому что доктор улыбнулся ему и потрепал по голове:

– Соскучился?

Тимошка вскочил:

– Соскучился. Как Кирька?

– Надеюсь, поправится. Ему сделали перевязку, ввели инъекцию вакцины от бешенства, измерили температуру. Сейчас он спит в палате, а завтра утром мы его навестим.

Он взглянул на Тимошку и удивлённо заметил, что новенький матросский костюмчик за один день превратился в лохмотья.

– Да ты, брат, выглядишь, как каторжник на рудниках, – иронично хмыкнул доктор, – придётся покупать тебе обновку.

– Дядя Петя, я этот костюм выстираю! – горячо сказал Тимошка. – Ты не думай, я не озоровал. Это так получилось.

– Да я и не думаю. День у нас с тобой был хлопотный, пережить пришлось много, вот костюм и не выдержал.

– Точно! – повеселел Тимошка и протянул доктору его хронометр.

– Ого! Почти девять. Думаю, что ночевать мы поедем к моим друзьям Арефьевым. Они неподалёку от больницы живут. Да и не пора ли нам поесть, как ты думаешь? У нас с утра росинки во рту не было.

– А ведь и правда, – вспомнил мальчик, – мы сегодня совсем ничего не ели, если не считать тарелки овсяной каши на завтрак. Я бы сейчас целую бадью щей навернул!

Арефьевы действительно жили в двух шагах от больницы. Да еще в том доме, где работал дворником Иван Лукин. Тот заговорщицки подмигнул Тимке, чинно поздоровался с доктором и пошёл пристраивать в дворовую конюшню кобылу батюшки Василия.

– Нам сюда, – Пётр Сергеевич указал Тимке на полированную дубовую дверь и ввёл его в парадное, украшенное голубой изразцовой печью.

– Дядя Петя, а почему в Петербурге есть двери, которые ведут не в дом, а с улицы на улицу? – припомнил Тимошка свою беготню за странной старушкой.

– Наш пострел везде поспел, – пошутил Пётр Сергеевич и объяснил, что это и есть знаменитые петербургские проходные дворы и подъезды. – Дома построены так плотно друг к другу, что мышь не проскользнёт.