Возможно, у любимого человека я бы отсасывала и глотала с удовольствием. Но не у этого старого проходимца с грязным членом!

Смотрю на него. Это все? Я могу быть свободна? Он закончил? Сидит, смотрит и тяжело дышит. На голове вздулись вены. У дедушки давление подскочило, ему бы в госпиталь сейчас, а он тут сидит. Ладно, это я может быть зря. Но здоровый сарказм всегда уместен.

Вытираю рот, вкус его спермы забил мне все. Вонь его члена по прежнему напрягает, но я уже закончила и убираю лицо подальше. Глотаю свежий воздух. Как же он прекрасен!

Старик все смотрит. Мне не нравится его взгляд. Что-то этот козел задумал…

– Что у тебя с телом? – спрашивает он, – тебя пороли?

– Да, – отвечаю я и понимаю, что в его больном воображении это выглядит не как сожаление, а как возбуждающий фактор. Он смотрит на ремень. О, нет! Только не это! Даже не смотри в его сторону старый маньяк! Прячу глаза, чтобы не просверлить его взглядом.

– Так, Катерина, ложись на кровать! – командует он.

– Что вы хотите делать? – осторожно спрашиваю я.

– Буду учить тебя, воспитывать! Ты дерзкая девчонка! Ложись быстро! – берет в руки ремень. Вот тварь! Будет пороть! Ну что ж, будем надеяться, что сил у него не как у того садиста. Все-таки старый уже, может быть пару раз ударит и успокоиться.

Ложусь на кровать и мое тело снова начинает трясти.

– Раздвинь ноги, – орет он, – раздвинь!

Я медленно развожу ноги, он подходит и задирает мой прозрачный халат вверх, оголяя мои ягодицы.

Запахивается и ударяет. Не сильно, но больно. Я терплю. Это не такая боль, которую невозможно терпеть. Снова удар. Затем еще.

– Катя, ты считаешь? – спрашивает он, – считай сколько раз я ударю. Я хочу сделать 40 ударов!

– 40 ударов? – поворачиваюсь к нему лицом и встаю с кровати.

– Кто разрешил вставать! – орет он на меня, – быстро легла на место!

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась я, – у меня еще тело не зажило до конца, вы мне снова повредите кожу! – мои глаза наполняются слезами, но он неумолим. Пальцем показывает на кровать. Я снова иду на кровать и ложусь. Он бьет. Удар за ударом размеренно падают на мои ягодицы. Кажется, он начал бить сильнее. Я сбилась со счета. Вся подушка уже мокрая от слез, но я не кричу и не прошу пощады.

С каждым ударом мое тело тело подбрасывает и мышцы начинают сокращаться. Старику это нравится, он долго смотрит и ждет, когда это рефлекторное состояние пройдет, а затем снова бьет.

– Сколько уже ударил? – спрашивает он.

Я глотаю слезы и стараюсь как можно более спокойным голосом ответить:

– тридцать девять! – рассчитываю, что этот идиот тоже сбился со счета и сделав последний удар, оставит меня в покое.

– А ты еще и лгунья! Маленькая врушка! Я тебя проучу! – он замахнулся и следующий удар полностью пришелся по моей промежности.