– Да, мне звонил парень, который в ту ночь видел мою машину.

– В какую ночь? – не понял Севка.

– В ту, когда арестовали Илью.

– Разве ты куда-то уезжала в ту ночь?

– Нет, разумеется. Однако парень видел мою машину, и я думаю, что не только ее. Сначала он был настроен по отношению ко мне очень воинственно, но вдруг помягчел. Это тоже интересно. В общем, я рассчитываю кое-что узнать у него.

– Что это за парень?

– Не знаю. Думаю, кто-то из ребят Ильи. Зовут его Володя. Из разговора я поняла, что он живет на Перекопской в пятнадцатом доме, машина стояла под его окнами. И это меня вдохновляет: вдруг он действительно что-то видел?

– Ася, я не очень понимаю, зачем тебе все это? – осторожно спросил Севка.

– Севушка, – улыбнулась я и даже обняла его за плечи. – Я хочу вернуть Илью, неужели не понятно? Он считает, что я в чем-то виновата, а последние сорок восемь часов я склонна думать, что кто-то специально постарался, чтобы он так считал. Ты улавливаешь ход моих рассуждений?

– Улавливаю. А не проще ли поговорить с Ильей?

– Пять лет он не хотел со мной разговаривать, вдруг не пожелает и сейчас? Пожалуйста, не сердись и постарайся меня понять.

– Я понял, – кивнул он, вздохнул и сказал: – Что ж, поехали на кладбище.

Кладбище располагалось километрах в двенадцати от города в березовой роще. Машину мы оставили возле ворот и, войдя на территорию через калитку, не спеша двинулись по центральной аллее.

– Думаю, найти их могилы будет не так легко, – повертев головой, заметил Севка. Я была вынуждена согласиться с ним. – Ты ждешь, что надпись на могильном камне натолкнет тебя на гениальную идею? – хмыкнул он.

– Что-то вроде этого… сворачиваем, кажется, где-то здесь.

Мы потратили больше часа, прежде чем обнаружили первую могилу.

– Ну, вот, – обрадовался Севка. – Под сим камнем погребен Данилов Сергей Сергеевич, в старину про таких говорили «душегубец», сейчас их величают «авторитетами». «Покойся с миром», – прочитал он на плите черного мрамора.

– Да уж… А вот рядом друг и соратник, Тучин Петр Григорьевич.

Памятники были очень дорогие, а могилы ухоженные: бордюр из яркой зелени, цветущие бархатцы, розы в хрустальных вазах. Вазы, правда, вцементированы в основание памятника, как видно, былая слава покойничков не избавляла от банального воровства живых.

– Как насчет идей? – полез ко мне Севка.

– С гениальными туго, – созналась я.

Терина Ивана Кузьмича, по кличке Большой, найти оказалось делом нетрудным. Как видно, похоронили его днем раньше, могила находилась в соседнем ряду. Мраморный крест возвышался на два метра.

– Шибко верующий был человек, – развеселился Севка. – Таких надо хоронить прямо в церкви.

– Успокойся, – улыбнулась я. – Он уже пять лет покойник, а о них, как известно, плохо не говорят.