В самый-самый горячий, бурлящий котел!

Анваров обводит меня ленивым, изучающим взглядом, ухмыляется, когда видит, что на мне осталась только одна босоножка.

– Поехали, Золушка! – карикатурно кланяется, показывая в сторону внедорожника. – Карета подана. И, в отличие, от сказочной, она не превратится в тыкву!

– Тыква уже есть. Она на твоих плечах… Ты очень глуп, если считаешь, что я отдам своего ребенка!

– А ты наивна, если считаешь, что не поддашься на мои уговоры. Я могу уговаривать. Мягко…

Пальцы Анварова с невероятной нежностью скользят по щеке, ласкают скулу и спускаются до подбородка. Большим пальцем мужчина едва заметно, но чиркает по нижней губе.

– Или жестко! – выдыхает мне в губы, чеканя по слогам. – Очень жестко!

Мужчина отодвигается и мотает подбородком в сторону внедорожника.

– В машину.

Он поворачивается ко мне широченной спиной, показывая, что разговор окончен. Еще более убедительно в мою сторону шагает один из бодигардов с каменным, непроницаемым выражением лица.

Я понимаю, что выбора у меня нет. Начну упрямиться, и меня просто забросят в салон, как мешок. Хорошо, если в салон, а не в багажник…

Шагаю в сторону внедорожника, прихрамывая. Анваров замечает это.

– Что с ногой? – тревожится.

Беспокоится за сохранность сосуда, вынашивающего его сына? Нет, не только его, но и моего тоже!

– Ничего!

– Я так не думаю.

С грацией тигра Анваров мгновенно приближается ко мне и тянет загребущие руки, чтобы…

Чтобы что?

Ой!

Миллиардер подхватывает меня на руки. Я бью его по плечам.

– Поставь! Отпусти меня! Я лучше ковылять и хромать буду, чем вот так, у тебя на руках!

– Успокойся. Я всего лишь отнесу тебя в машину. Постоянно на руках носить не собираюсь.

– И не надо! – огрызаюсь.

Едва попа приземляется на кожаное сиденье, стремлюсь отползти внутрь салона, но не тут-то было. Анваров присаживает на корточки и тянет ногу на себя.

– Что у тебя с ногой?

– Не трогай, больно! – взвизгиваю автоматически.

Но пальцы Анварова на удивление мягко трогают моя грязную, запыленную пятку.

– Асхат, дай мне аптечку и посвети. Я хочу посмотреть, что здесь.

– Поверь, это пустяки! Я выживу!

– Цыц, Раисова!

Пальцы Анварова чуть крепче сжимают щиколотку, но без боли. У этого наглеца на удивление мягкие, осторожные прикосновения, но в то же время я чувствую, что он может быть другим.

Под его несокрушимой оболочкой плещется океан силы, которая не выходит из берегов бесконтрольно. И, на самом деле, такая демонстрация уверенности и самообладания пугает даже больше, чем вспышка злости бывшего мужа.

Я же знаю Юрку: он иногда может вспылить, но потом долго-долго извиняется. Сегодняшнее происшествие показало, что Юра – мелочный трус, и от него стоит держаться подальше.