— Может, позже. Сначала дела.

— Понимаю. Сейчас я позову Катю и позабочусь о том, чтобы вас никто не беспокоил.

— Благодарю.

Мама Старшовой была предельно вежлива со мной, но глаза смотрели куда более внимательно и глубоко. Катя, наверное, уже успела ей рассказать о нашем расставании. Но она ничем не показывала своего негативного отношения, если оно и было — Хана умеет помнить хорошее. Я ведь помог уберечь от тюрьмы его супруга.

Сел на диван и стал ждать. Спустя непродолжительное время возле меня послышались лёгкие шаги. Повернул голову — Катя. Какая же она всё-таки красавица, и как же мне её не хватает. Я успел истосковаться по ней всего за несколько дней, что мы толком не общались, а потом вообще разъехались.

— Добрый вечер, — кивнула мне она и присела рядом на диван.

В руках у неё был белый лист.

— Добрый. Как себя чувствуешь? — спросил я её.

— Уже лучше, спасибо, — ответила она.

— Что-то по лицу незаметно, что ты болеешь.

— Простуда не такая уж сильная. Раз вы приехали, то… вот.

Она протянула лист, который держала в руках, мне. Я взял его и опустил глаза на бумагу. По мере прочтения и понимания, что это такое, лицо моё становилось всё более хмурым.

— Решила уволиться? — посмотрел прямо в её зелёные глаза.

— Да, — пожала она плечами. — Подпишите, пожалуйста.

— Почему же?

— Я нашла другое место. В Ливерпуле.

Рука сама собой сильно смяла лист с соответствующим хрустом.

— Осторожнее, — непроизвольно она накрыла мой кулак с её заявлением своей мягкой ладошкой. Потом встретилась с моими сердитыми голубыми глазами и отдёрнула руку. — Ну вот, помяли…

— Хочешь сбежать?

— Почему это сбежать? — нахмурилась она.

— Потому что ты бежишь. От меня. От того, что было. Своим увольнением.

— А вам какая разница? — она говорила глухо и смотрела в стену напротив. — Если и так, то что? Не могу я с тобой работать… после всего.

Значит, ей тоже плохо. Она испытывает ко мне чувства. Я сейчас их ощущаю даже в воздухе. Как я мог не замечать раньше? Сравнивать её с Даной и другими бессердечными стервами, считая, что и Катя себя однажды проявит не лучшим образом? А стоило всего лишь поверить ей, поверить ещё раз, чтобы снова стать счастливым и сделать счастливой мою Прекраснейшую из женщин.

Взял её лицо в свои ладони и прижался к её губам. Она на миг замерла, потом стала вырываться и разорвала поцелуй.

— Мэтт… Не надо. Ну зачем ты?.. Ты ведь все сказал мне уже, — Катя пыталась убрать от себя мои пальцы, но я не позволил этого сделать, продолжая удерживать её лицо в своих руках, и заставлял смотреть в мои глаза.

Заявление валялось где-то на полу. Я смял его и испортил. Оно всё равно никуда не годное…

— Не всё, кажется. Ты хочешь уехать, чтобы всё забыть? — честно спросил я.

— Да.