«Не надо спорить с мужчиной, нужно молчать и любить».

Антон, не скрываясь, рассмеялся, а вслед за мной заметил:

— А когда ты говоришь в таком тоне, я сразу слышу Борю. Он любил поехидничать.

Я даже рот от возмущения открыла.

— Я ехидна?

Антон глаза на меня вытаращил, понял, что сказал лишнее, и поторопился вину загладить, похлопал меня по голой коленке.

— Любимая, не думай о глупостях, веди машину.

— До какой же степени ты меня порой бесишь.

Антон же снова рассмеялся и лёгким тоном меня заверил:

— Это как раз нормально. — Его ладонь снова оказалась на моём колене, погладила. — Сейчас приедем домой, и сразу начнём мириться. Как ты смотришь на такое предложение?

Я кинула на него задумчивый взгляд, затем сосредоточилась на дороге, но вид при этом имела загадочный, на губах тень улыбки, а разулыбалась уже тогда, когда муж рядом весело хмыкнул. Хотя то, что я налету ловила все его помыслы и молча соглашалась участвовать в его затеях (если вспомнить, кем мой муж является), несколько настораживало. Я же педагог, в конце концов, и только несколько часов назад я дала обещание Антона перевоспитать, во имя собственного блага и нашего с ним общего будущего, а сейчас смотрю в его улыбающееся лицо и лукавые глаза, и менять что-либо мне совершенно не хочется."

"Следующие три недели прошли для меня в домашних заботах. Я совершенно не ожидала, насколько меня захватит сей процесс. Но я занялась перестановкой мебели, сменой штор и обивки, покупкой нового спального гарнитура в одну из гостевых спален, которую, как выяснила, обычно занимали родители Антона, когда приезжали в гости, и когда моя жизненная активность вывела меня на задумку осуществить полноценный ремонт на втором этаже, я приказала себе остановиться. Буквально заставила себя, отложила все каталоги и журналы, точнее, спрятала их под замок. Антон же был и на ремонт согласен, лишь бы я больше не страдала, не скучала и не вспоминала про предателя Станислава Витальевича. Кстати, я сама не считала Стаса предателем и даже ни разу его так не называла, ни вслух, ни мысленно, но муж записал его в предатели, как и Ленка, и они вдвоём нет-нет, да и могли это озвучить, чем заставляли меня хмуриться. Хмурилась я от непонимания, а они считали, что от злости и негодования. И чтобы избавить меня от того и от другого, Антон готов был на многое, даже перетерпеть бригаду ремонтников в доме. Но я поспешила его успокоить: ремонта не будет.

К тому же, у меня неожиданно нашёлся достойный повод, на который я перенесла своё внимание. Я как-то неожиданно, по щелчку пальцев, каким-то невероятным озарением поняла, что беременна. Проснулась утром, остановилась перед зеркалом в ванной, с минуту себя разглядывала, буквально ощупывала взглядом, и подумала: беременна.