Его тень упала на нее. Она вонзила ногти в ладони и заставила себя открыть глаза.

Шандор продолжал стоять, глядя на нее. Он уже успел снять фрак и остаться в вечерней рубашке с жабо, распахнутой на груди. И почему-то показался еще более высоким и широкоплечим.

Шарлотта видела, как поигрывают его мышцы под мягким полотном рубашки, как льнут брюки к мускулистым бедрам.

Она посмотрела ему в глаза и покраснела, поражаясь неприличию собственных мыслей.

Отблески огня играли на его суровом лице. Выражение глаз оставалось непроницаемым. Темные озера, в которых ничего нельзя прочесть.

Ужасающее возбуждение, державшее ее в плену, достигло пика. Она жаждала его прикосновений. Жара его тела рядом со своим.

И снова, уже привычно, заколотилось сердце.

Слегка хмурясь, он отвернулся. Неужели уходит?

Шарлотта что-то крикнула и, протянув руку, остановила его. Шандор замер, глядя на дрожащие пальцы, сжимавшие его ладонь, но тут же застонал, стискивая ее руку, взирая на Шарлотту с выражением, от которого ее сердце куда-то покатилось.

Так он выглядел, когда протягивал ей платок, утешая после смерти княгини Натальи.

Сейчас он, жадно глядя на нее, с невероятной нежностью провел пальцем по очертаниям ее лица. Шарлотта ахнула и, словно это было самой естественной вещью в мире, захватила кончик пальца губами. Время опять остановилось. Она словно тонула в глубине его глаз. И не заметила, как он очутился на кровати, схватил ее в объятия… и ее губы раскрылись под яростным натиском его губ. Восторг затопил ее, когда сильные руки стали блуждать по телу, лаская шею, плечи, высвобождая грудь из плена легкого шелка."

"Тихо застонав, Шарлотта запустила руки в его шевелюру, когда он наклонил голову, и с нежностью истинной любви поцеловал ямочку между ключицами и розово-пунцовые соски.

Шарлотта неистово выгнулась, ощущая твердость его тела. Любовь бурлила в крови с такой силой, что казалось, вот-вот ее поглотит.

– Шарлотта… Шарлотта… – страстно повторял он, подминая ее под себя.

Шандор пришел сюда, только чтобы узнать, успокоилась ли она. Но вид золотисто-рыжих волос, разметавшихся по подушке густыми волнами, и соблазнительные очертания стройного тела под атласными простынями заворожил его.

Он не смог противиться порыву шагнуть к кровати. Глядя на нее, он снова и снова поражался ее красоте и власти над ним. И все же он был исполнен решимости всего лишь пожелать ей спокойной ночи, пока не почувствовал легкого прикосновения ее руки. И тогда железное самообладание растаяло, как Снег под солнцем.

Он снова припал к ее губам. Лихорадка, владевшая им, все усиливалась, но тут он услышал ее тихий крик… но не боли, а капитуляции. Услышал и оцепенел, пытаясь взять себя в руки. Овладеть ею сейчас – безумие.