Князь снова промокнул лоб. На какой-то ужасный момент ему показалось, что она откажется.

– А теперь прошу извинить меня, ваша светлость.

Князь отпустил ее, с трудом скрывая нарастающее возбуждение. Англичанка только наблюдала происходящее в казино и никогда не знала хмельной радости игры. Не чувствовала веса золотых монет на ладони. Не пила кружившего голову шампанского. Стоит ей испытать подобные наслаждения, и она не сможет от них отказаться.

Он уже зарезервировал маленький уединенный кабинет наверху. К тому времени как они прибудут во Дворец дьявола, шампанское уже охладится. Он позволит ей сыграть в Мавританском зале, а потом уведет наверх, где уже заказан ужин на двоих. Где ее ждут шампанское и икра, а его – восторг обольщения.

– Хотите сказать, у нее ничего нет? – ахнул Шандор, яростно хмурясь. – Ни единого су? И эта рептилия, Яковлев, пытался ее соблазнить?

Последнее было сказано с таким бешенством, что секретарь съежился от страха, но все же стоял на своем:

– Горничная совершенно уверена, что князь Яковлев потребовал определенных услуг в обмен на деньги, которые должен упомянутой леди.

– Будь он проклят! Негодяй пожалеет, что вообще родился на свет!

– Да, ваше сиятельство.

Секретарь молча стоял, тогда как Шандор в гневе метался по комнате.

– Этот толстобрюхий распутник раз и навсегда получит достойный урок. Что же до мадемуазель Грейнджер…

– Да, ваше сиятельство.

Шандор громко выругался. Через несколько дней, а может и часов, Зара будет в Монте-Карло, она позаботится о Шарлотте. И сумеет предложить ей работу, не упоминая его имени.

– Я хочу, чтобы мадемуазель Грейнджер уведомили о скором прибытии леди Бестон и о том, что последней требуется компаньонка для возращения в Англию. Дайте мадемуазель Грейнджер понять, что член здешней английской общины поговорил с леди Бестон, и та распорядилась отвести номер в «Отеле де Пари», где мадемуазель сможет подождать ее приезда.

– Да, сэр.

– Немедленно, Франсуа!

Вполне сознавая, что ярость хозяина вот-вот обрушится на него, секретарь поспешил выскользнуть из комнаты. Шандор снова выругался. У бедняжки нет ни единого франка, и она вынуждена просить этих светских сучек дать ей работу! Работу, которую легко могла бы получить, если бы им было до нее хоть какое-то дело.

Он живо представлял, с каким достоинством она беседовала с ними. Как прямо и грациозно держалась! Пропади они пропадом! Все, вместе взятые, они не стоили и волоска на ее голове!

Шандор сжал кулаки. Он не покинет «Босолей», пока не устроит ее в отеле!"

"Не в силах сдерживать ярость, он приказал оседлать коня и, ворвавшись в свою комнату, переоделся в бриджи для верховой езды и русскую косоворотку.