Князь Яковлев тоже неверно судит о ней, но его поведение непростительно!

Шарлотта нахмурилась. Неудивительно, что княгиня терпеть не могла сына.

При мысли о приторно-сладком запахе его одеколона, о жадных, влажных руках ее передернуло от брезгливости. Не скоро забудет она уродливую сцену в гостиной на вилле «Ундина».

Что же до графа Шандора Кароли…

Ее вдруг обдало жаром. Каждое его прикосновение, каждый взгляд пробуждали в ней бесстыдное желание. Желание, которому она никогда не поддастся; желание, о котором он никогда не узнает. Желание, которое стало еще сильнее, когда слилось с безумным гневом, который пробудили в ней его поступки. Он дважды позволил себе обращаться с ней как с потаскушкой! А она… дважды вела себя как таковая.

Слезы жгли глаза. Третьего случая не представится. Они с графом больше не увидятся, и вряд ли она станет грустить по этому поводу.

Высоко держа голову, она вошла в вестибюль отеля и попросила доложить мисс Бернар о ее приходе. Но портье с извиняющимся видом ответил, что мадемуазель Бернар нельзя беспокоить. Шарлотта, борясь с усталостью, объявила о своем намерении подождать до тех пор, пока мадемуазель Бернар можно будет побеспокоить.

Из кабинета вышел управляющий с бутоньеркой в петлице и безупречно повязанным шелковым галстуком.

– Мадемуазель Грейнджер, боюсь, что это невозможно.

– Но, месье, дело не терпит отлагательств! Если мадемуазель Бернар отдыхает, я подожду…

Заметив упрямо вздернутый подбородок и сверкающие глаза, управляющий вздохнул. Ох уж эти англичане! До чего же упрямы!"

"– Мадемуазель Бернар развлекает гостя.

– В таком случае я посижу здесь, – решила Шарлотта, стараясь не замечать боли в усталых ногах.

– Мадемуазель Грейнджер… – Управляющий понизил голос до интимного шепота и приблизил губы к ее уху: – Боюсь, все не так просто. Этот гость – джентльмен…

Он выразительно развел руками. Потрясенная, Шарлотта не нашлась с ответом и, не много придя в себя, повторила:

– Я подожду в вестибюле, месье. Дело очень важное, а сегодня у меня не хватит сил прийти сюда во второй раз.

Управляющий снова вздохнул. С любой другой назойливой посетительницей он был бы суров и резок, но малыш, которого англичанка спасла в тот день, был сыном шеф-повара. Долг благодарности должен быть оплачен. И судя по решительному блеску глаз девушки, она удовлетворится только правдой.

– Мадемуазель Грейнджер, – прошептал он едва слышно – гость мадемуазель Бернар – это барон Реншо!

Очевидно, такое откровение было предназначено для того, чтобы произвести впечатление на Шарлотту. Но девушка лишь пожала плечами. Она никогда не слышала об этом джентльмене.

– Можно мне хотя бы присесть, месье…

Француз поднял глаза к небу.