Она все еще помнила тот унизительный вечер, когда польская княгиня, приятельница Натальи Яковлевой, громко и злобно осведомилась, почему та считает нужным сажать за игорный стол горничную.

Княгиня Наталья язвительно возразила, что Шарлотта не горничная, а компаньонка и ее общество куда предпочтительнее, чем компания некоторых игроков. Полька поднялась и яростно прошипела, что больше и близко не подойдет к княгине Яковлевой.

Но та была непоколебима, и Шарлотта по-прежнему сидела за столом.

Судя по слегка поднятым бровям графа, очевидно, он испытывал те же самые чувства, что и польская княгиня. Она здесь лишняя.

Поэтому Шарлотта спокойно отвернулась от искрящейся весельем Сары с ее тициановскими волосами, от княгини, от графа Кароли и стала смотреть в сторону темных террас, ведущих вниз, к морю.

Экзотические деревья, кусты и гигантские магнолии казались черными силуэтами на фоне освещенного луной неба. Ей так хотелось сбежать от шума и болтовни, покинуть игорные залы и оказаться в тихом саду!

Словно прочитав ее мысли, княгиня объявила, что хочет подышать свежим воздухом.

– Пожалуйста, не задерживайтесь долго, княгиня! – попросила Сара, изгибая розовые губы в чарующей улыбке. – Ваше присутствие принесло мне сегодня удачу.

Шарлотте показалось, что едва они поднялись, как черная и рыжая головы сблизились.

Легкий морской ветерок был прохладен и свеж. В отдалении светлячками горели огни яхт в порту. Воздух, напоенный ароматом бархатистых магнолий, был душист и сладок. По террасам гуляли пары: великолепные джентльмены во фраках и дамы в шиншилловых и собольих палантинах, накинутых на обнаженные плечи. Здесь признавались в любви, назначались свидания, слышался низкий, призывный смех.

– Мадемуазель Бернар попросила вас позировать для скульптуры, – заметила княгиня.

– Но я… я не могу… – встревожилась Шарлотта.

– А по-моему, можете, – твердым, не допускающим возражений голосом перебила княгиня Наталья. – Было бы грубо с вашей стороны отказаться. Мадемуазель Бернар – признанный скульптор. Мраморный бюст ее сестры Реджины, работы Сары Бернар, был выставлен в парижском салоне.

Шарлотта окончательно расстроилась. События принимали неожиданный оборот. Сначала овация в Мавританском зале, теперь – бюст, вылепленный самой мадемуазель Бернар! Нет, это уже слишком!

Из темноты выступила графиня Бексхолл под руку с элегантным молодым гусарским офицером. Дамы обменялись приветствиями. Графиня, уже немолодая, но все еще ослепительно красивая, потребовала познакомить ее с Шарлоттой. Спутник графини также был представлен и не сводил глаз с девушки. По его мнению, англичанка излучала ауру не менее магическую, чем знаменитая актриса.