Княгиня Яковлева была чудаковатой и вспыльчивой, но даже ей не пришло бы в голову явиться к постороннему мужчине под утро и ожидать его приезда, словно разъяренная похождениями сына мамаша!

Она повернула голову. Дверь в гостиную оставалась приоткрытой.

Любопытство одолело Шарлотту. Вероятно, не будет другой возможности увидеть даму, едва не ставшую ее хозяйкой.

Она потихоньку спустилась вниз и, остановившись у лестницы, заглянула в комнату.

При виде открывшегося зрелища ее сердце упало, а кровь застыла в жилах.

Не было никакой надушенной пачулями гранд-дамы. Шандор сжимал в объятиях красавицу. Женщину со смуглой кожей и блестящими черными волосами, уложенными в затейливую прическу. Женщину с темно-фиалковыми глазами, в которых сверкали слезы радости.

Шарлотта услышала хриплый, прерывающийся голос Шандора:

– Зара, милая, как долго я тебя не видел! Как долго!

Больше Шарлотта не выдержала. Зажав рот рукой, чтобы заглушить крик боли, и пошатываясь, она стала подниматься по лестнице. Ее мир рухнул. Слишком жестокой оказалась правда.

Глава 9

Брат и сестра льнули друг к другу в тускло освещенной гостиной. Глаза Шандора подозрительно блестели. Ресницы Зары были мокры от непролитых слез.

– Шандор, как хорошо снова видеть тебя! Не могу передать, до чего все ужасно!

Слезы хлынули из глаз, и он принялся укачивать сестру, как ребенка.

– Не плачь, любимая.

– Но я ничего не могу с собой поделать! Бестон невыносим. Твердит мне, что я глупа, ни на что не гожусь, и я ничем не могу ему угодить. По-моему, он наслаждается, унижая меня, и… и обвиняет в связях с мужчинами, с которыми я едва знакома.

– Где он сейчас? – ужасающе тихим голосом спросил Шандор.

– Не знаю. Я слышала, как он говорил камердинеру, что вернется не раньше утра. Он часто так делает. – Она жалобно всхлипнула. – Он не любит меня. И скорее всего никогда не любил. Женился потому, что воображал, будто я богата. А узнав, что у Кацински почти ничего нет, кроме титула, заявил, что я обманом женила его на себе.

Она снова начала всхлипывать, но на этот раз уже истерически.

– Страшно подумать, что он сделает, открыв тайну моего рождения.

Шандор крепче сжал ее плечи. Столько страданий, и все из-за единственного дня, проведенного в лесу с цыганом! Любила ли мать того человека, который совратил ее? Считала ли, что может пожертвовать всем ради любви? Представляла ли, что придется вынести ее детям, узнавшим правду о своем происхождении?

Шандор стиснул зубы. Она мертва, и он больше ни в чем ее не винит. В его жилах и в жилах Зары текла ее горячая, безрассудная кровь. Разве не он сам позволил сердцу управлять разумом?

Зара с тихим стоном прижалась головой к груди брата.