Сазонов был очень пунктуален, он даже отметил, кто где сидел: тут главный персонаж – Рутков, тут его выкормыш Лобов, тут опера Федосеев и Говоров, тут участковый Шейко, тут сержанты, тут недоносок Глумов… Конечно, все менты заодно и схема не понадобилась – никаких противоречий не выявилось, расхождений – видел – не видел – тоже не было…

Но схема составлена не зря: сейчас Сазонов увидел, что на месте водителя никакой отметки не стояло – он его не допрашивал. Посчитал, что нет никакого смысла: ясно, что менты договорились между собой, раз семеро говорят одно, то восьмой никогда не скажет другого! Но сдавать в архив дело с недопрошенным свидетелем – все равно что заканчивать охоту, когда в карабине еще остался патрон… Конечно, можно махнуть рукой – дескать, все равно не достать! А можно прицелиться в резво уходящую по белому снегу дичь и все-таки попробовать… А вдруг попадешь? Ну, а промажешь, так будешь знать, что сделал все, что мог! А Сазан никогда не бросал работу, которую не довел до конца.

Он набрал номер дежурного по Управе.

– Посмотрите, прошлый месяц, пятнадцатое число, кто из водителей вез группу на Комсомольский проспект?

– Сейчас посмотрю график… Так… Так… А это была гражданская машина, поддежуривающая, с почтамта. Фамилии водителя у меня нет.

– Ладно, спасибо! – Сазонов бросил трубку. В душе вспыхнул погасший было огонек азарта: раз машина гражданская, то водитель отношения к милиции не имеет и вряд ли его втянули в сговор… Он не стал предварительно звонить, а сразу поехал на почтамт и нашел дежурившего в тот вечер водителя. Который полностью подтвердил показания Глумова:

– Я еще подумал: разве можно давать оружие стажеру? Но он сам отказался…

Последний патрон выстрелил удачно, пуля попала в цель. Осталось оформить возобновление уголовного дела…

* * *В Стамбул Лобов не поехал, а поплыл, или, как говорят моряки, «пошёл» на турбоходе «Максим Горький» – самом большом океанском лайнере страны, флагмане советского пассажирского флота. Мечта романтиков – синее море, белый пароход! Обтекаемые обводы, заостренный нос, высоко поднятый капитанский мостик, каюты на двоих со всеми удобствами, полированное дерево, ковры, зеркала, питание в ресторане…

Простой парень из рабочей семьи, Лобов никогда не видел такой роскоши и теперь буквально купался в ней. А впереди другое государство, настоящая заграница, общение с иностранными коллегами! Предвкушение новой жизни раздувало его, как воздух шарики в Первомайский праздник.

После обеда он вышел на палубу, оперся на фальшборт и принялся смотреть на морскую гладь и парящих над нею чаек. Ярко светило солнце, повышая и без того хорошее настроение. «А то ли ещё будет?!» – думал он, нащупывая ладонью через рубашку висящий на груди перстень.