– Там, в основном, арабская кухня: кебаб, шаурма, хумус. Я спрашивал традиционные еврейские блюда: фаршированную щуку или курицу, форшмак, – но там их нет… Зато удалось попробовать монастырское вино из кишмиша, – совершенно необычное, даже сравнить не с чем! Хотя один француз сравнивал его с сотерном, причем в пользу последнего… Ну, как говорится: «Всяк кулик свое болото хвалит…» Хотя оказаться у болота из сотерна было бы интересно!

Трофимов весело рассмеялся, что применительно к особенностям его организма соответствовало средней степени опьянения.

– Завидую вам, Иван! – хозяин снизил уровень официальности общения. – Теперь я могу понять, откуда у вас вдохновение, чтобы создать столь глубокий труд. Но…

– Что «но»? – настороженно вскинулся Трофимов.

– После прочтения осталось у меня странное чувство… Будто недосказанность какая-то… Как будто ты не написал чего-то важного!

– А почему возникло такое чувство? – живо заинтересовался Иван и даже привстал.

– Мне кажется, перстень не только фигурировал фоном происходящих событий – он их определял! Это следует из всего смысла повествования!

Юздовский впился взглядом в своего визави.

– Это заметно, да? – удивился гость. – Вы очень тонко чувствуете и очень внимательно читали! Раньше мне никто такого не говорил!

– Ну, а кто тебе скажет?! Студенты? Так им не до дискуссий, им надо экзамен сдать. Коллеги? Так им, наверняка, зависть глаза застит, при чтении только ошибки и выискивают, чтобы потом покритиковать. Редакторы всякие? Так они глубоко в суть не вникают – им важна форма, грамотность, стиль изложения. Другие? Так простые люди таких книг не читают. Вот и получается, что кроме меня правду сказать и некому. Мне-то от тебя ничего не нужно. А за то, что заметил «тонкость чувств и внимательность» – спасибо! Все же я из княжеского рода!

Трофимов от такой речи даже растрогался.

– Удивительная проницательность! Да, есть многое, чего я не написал в книге и не говорю на лекциях… По разным соображениям – по идеологическим, по цензурным, да и по…

Он сделал паузу, залпом допил свой бокал.

– И по личным. Не хотелось мне кое-какие стороны затрагивать…

– Какие же? – Граф даже немного наклонился вперёд, чтобы не упустить ни одного слова.

– Темные. Да-да, темные. Много странностей у этого перстня…

– Например? – насторожился хозяин.

Трофимов положил вилку и вытер губы салфеткой.

– Например, ни один владелец перстня не умер своей смертью!

Юздовский на мгновение остолбенел, но тут же взял себя в руки.

– Прям-таки все? Может, это просто легенды такие?

– Не легенды, а известные факты, и я их описал в своей книге. Одной такой гибели я даже был свидетелем.