Он и меня предупреждал, что меня тоже подставят. Я, честно говоря, не верил. А теперь вижу, что очень даже просто. Еще даже не успел стажировку закончить и аттестоваться, а уже впереди решетка замаячила. Так что, извините, дальше уже без меня…

– Ну, ты понимаешь, что предаешь нас? – спросил Лобов.

– Почему предаю? Предают – это когда поступают против правды, закона, морали. А я что плохого делаю? Говорю о правильности закона и хочу его выполнять. Этому меня в Вышке учили, и вы на совещаниях об этом говорите… Какое же это предательство?

– Ни один предатель не признается в том, что он предатель, – печально сказал Рудков.

 – Люди всегда ищут себе оправдание и успешно его находят. Но это не значит, что они все белые и пушистые. Ты думаешь, Серп не оправдывает себя? Еще как! И думаешь, он забудет, что его братца застрелили? Нет, не забудет! Может, подошлет кого-то ко мне из-за решетки, но это вряд ли – не тот у него авторитет, да и нет денег, чтобы проплатить заказ. Но когда он выйдет, ко мне придет за расчетом, это точно! Если, конечно, выйдет – за ним ведь длинный хвост тянется… По Николаевым срок получит, а мы будем другие дела раскручивать. На нем и убийства наверняка висят: докажем – получит вышак и пойдет туда, на встречу со своим братом…

Подполковник показал пальцем в пол.

– А если не докажем, то лет через пятнадцать, или чуть раньше, он постучится ко мне в дверь… А мне, если доживу, набежит под шестьдесят годков, и я буду обычным гражданином без оружия и государственной защиты. И ты думаешь, кроме Серпа нет охотников, спросить со старого опера?!

– То, что вы говорите, подтверждает правильность моего решения, – сказал Глумов и, хлопнув дверью, вышел.

– Видишь как? – взглянул Рутков на капитана. – А ты ведь как был у меня хорошим стажером, так и стал правильным опером! Ну, что делать, люди есть разные!

Он размашисто подписал рапорт, да так, что чуть не порвал бумагу.

Часть четвертая

Время собирать камни…

Глава 1

Время фарта

После осмотров, вскрытия и экспертиз тело застреленного ментами Молотка наконец выдали братве. Пышно похоронить правильного, геройски погибшего пацана – обязанность любой группировки.

Даже если пацан жил в общаге или в убитой съемной однушке, он должен получить посмертное уважение, публичное признание своих заслуг, памятник из черного мрамора в полный рост по цене нормальной новой квартиры и поминальный пир, какого не видел на всех своих прошедших Днях Рождения. Можно сказать, что умирает он достойней и богаче, чем жил. А иначе нельзя: моральный дух братвы будет подорван, и вся «пехота» разбежится.