Это не мое дело. Может, копила на что-то, может, инвестировала. Никогда ничего не просила, хотя я всегда говорил, что может обращаться ко мне по любому поводу.

Она даже не заикалась, что у нее какие-то проблемы. Даже словом не обмолвилась. Как будто чужие.

Этот момент меня зацепил. Так сильно, что я не стал делать вид, будто ничего не произошло, и когда она вышла ко мне в смешной домашней пижаме с котиками, напрямую спросил:

— Это что? — и экран к ней развернул.

Еще не понимая в чем дело, Сенька подошла ближе, пробежалась взглядом по строчкам, и отчаянно побледнела.

Она испугалась!

Не растерялась, не возмутилась, а именно испугалась! По-настоящему, до дрожи.

— Не обращай внимания, — отмахнулась она, небрежно забрав у меня телефон, — семейные разборки. Давай чаю попьем…

И сбежала из комнаты. Не ушла, не продефилировала, а именно сбежала.

У меня моментально вскипело. Что, мать твою, происходит?

— Есения! — гаркнул и рванул следом за ней.

— Тебе бутерброд сде…

— А, ну стой, — рывком развернул к себе, остановив посреди коридора, — ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Я же говорю, ничего серьезного, — она натянуто улыбнулась, — Просто…

— Он вымогает у тебя деньги?

— Что?! Нет-нет, — поспешно сказала она.

Слишком поспешно. Слишком испуганно.

— Ты врешь.

Сенька пыталась меня оттолкнуть:

— Марат, хватит! У нас просто небольшие разногласия с братом, но мы уже все уладили. Все хорошо.

Хорошо?

Хорошо?!

Видела бы она себя со стороны в этот момент! Никаким хорошо там даже и не пахло!

Я еще крепче сдавил ее локоть, когда она предприняла очередную невнятную попытку высвободиться.

— Почему брат пишет тебе такие послания? Что у вас с ним за дела?

Ее затрясло. Она мотала головой отказываясь говорить, но меня уже было не остановить. Пер как танк, напролом. Давил. Пусть не красиво, но и пофиг. Мне нужно было разобраться, что за хрень происходит, и почему моя жена за долю секунды превратилась в забитую, перепуганную мышь. Это ненормально.

— Он шантажирует тебя? — по тому, как она дернулась, словно ей отвесили пощечину, понял, что попал в точку, — Я прав? Шантажирует?

— Марат…хватит.

— Чего он от тебя хочет?

— Марат! — по щекам градом покатились слезы.

И это не те хрустальные капли, которые красиво роняла Альбина в моменты печали, это горькие, полные безнадеги и отчаяния слезы человека, загнанного в угол.

И я загонял ее еще сильнее, причинял боль, но…

К черту джентльменство!

— Чего ему от тебя надо?

— Это наше с ним дело…

— Ни хрена! Ещё раз спрашиваю. Чего ему от тебя надо?

Она снова замотала головой.

— Не скажешь? Хорошо. Я сам ему позвоню и спрошу. Прямо сейчас.

Надо было видеть ее лицо в этот момент. Это уже не страх. Это ужас, дикий.

Она повисла на моей руке, пытаясь удержать:

— Марат, не надо.