Сейчас же меня выворачивает так, будто мое сотрясение вернулось.

Умываюсь холодной водой. Господи, что же так плохо?

Стоило выйти в коридор, как снова подкатила тошнота. Мне нужно на свежий воздух. Поэтому, прикрыв лицо ладонью, стараясь не дышать, пробираюсь к выходу из кафе. А там сажусь на скамейку и, наконец, вдыхаю полной грудью. Боже, кажется, полегчало.

— И что это с тобой? — открываю глаза и смотрю на сидящую рядом Лесю. — М? Давно тебе плохо от запахов? — хмурится.

Молчу. Пожимаю плечами.

— Я просто не завтракала, — отвечаю.

— И как часто ты не завтракаешь? — не сдается подруга.

— Давно уже, — прикидываю.

— Сказать почему? — усмехается. — Потому что тебя мутит по утрам?

Киваю.

— Рената, ты только не смотри на меня как на дуру. Но я тебе задам-таки вопрос. Ты, случаем, не беременна?

Ее вопрос меня шокирует. Я почему-то даже не могла предположить, что это возможно.

— Когда у тебя были последний раз месячные? — логичный вопрос.

— В конце марта. Как раз перед похищением, — стону я, опуская голову на руки.

— Вот же черт, — чертыхнулась Леська. — Так, погнали в аптеку, хотя нет. Сиди. Я сама, — и рванула куда-то.

В моей голове роем закрутились мысли с сумасшедшей скоростью. Я беременна? А если да, то что мне делать?

Спустя минут семь возвращается Леся с небольшой упаковкой в руках.

— Вот, держи. Тебе в туалет. Но, видимо, не в кафешный. А то тебя оттуда только под руки придется выводить. В торговый центр пошли. Давай-давай, — тянет меня за руку и ведет за собой.

Выйдя из кабинки, откладываю тонкую полоску на умывальник. Снова умываюсь. Душно и голова кружится. Леська осталась в коридоре. Должна предупредить Катю, чтобы собрала еду на вынос и ждала нас у кафе.

Беру тест в руки и с замиранием сердца смотрю на результат. Две жирные полоски. Я беременна.

На ватных ногах выхожу в коридор. Леська, увидев меня, кивнула. Словно все поняла.

— Надо искать твоего, — говорит тихо. — Должен же он знать, что станет отцом. Может, тогда прибежит, — бубнит она.

— Не приедет он, — вдыхаю глубже, чтобы не разреветься. Теперь понятна моя плаксивость. Гормоны шалят.

— Это еще почему? — хмурит брови.

— Он был. Пару дней назад. И я его прогнала, — не могу больше идти. Приваливаюсь спиной к стене и закрываю глаза.

— И ты нам не сказала? — воскликнула она. — За что? Что случилось?

— Я попросила его помочь папе. Он отказался.

— И?

— И я его попросила больше не возвращаться, — слезы брызнули из глаз."

"— Воистину дура, — хлопнула в ладони. — Нет, ну тебе простительно, у беременных мозг набекрень. И мы ему все объясним. Он мужик взрослый, думаю, и умный. Все поймет, простит, — затараторила Леся.

Я в изумлении раскрыла глаза и пялюсь на нее. Сейчас она очень похожа на Катьку.

— Что? — заметив мой взгляд, переспрашивает.