Через несколько минут мы спустились на первый этаж, где чуть в стороне располагалось небольшое, но уютное кафе в прованском стиле. Адам помог мне устроиться за столиком, а когда мы сделали заказ, неожиданно спросил:

- Так значит, у тебя девочка?

Я улыбнулась и положила руку на живот. Кажется, во время того, когда я изливала душу Ланскому, когда мы встретились с ним впервые, я говорила про сына.

- Да, у меня девочка. Представляешь, история с этим вышла весьма забавная!

О том, как муж утащил меня вчера на УЗИ, а потом - к кондитеру, я поведала Адаму, стараясь говорить так, чтобы рассказ вышел легким и даже в какой-то мере задорным.

- Я не представляю, каково тебе, Яна, - сказал он, откинувшись на спинку стула и посмотрев на меня внимательно. - Знаешь, я ведь не так давно потерял жену. И у меня ребенок… Митя. Ему четыре. Однако не было и дня, чтобы я не молил бы бога о том, чтобы Варя вернулась. Понимаю, что это невозможно, но все же… А тут твой муж сам избавляется от такой прекрасной женщины, как ты.

Я невольно вздрогнула, когда Адам заговорил о случившемся. Почему-то перед глазами появился Митя, что плакал и звал маму, которая больше никогда не придет.

- С чего ты взял, что я прекрасная? - уточнила, не зная, стоит ли приносить соболезнования и продолжать столь неприятную для Ланского тему.

Чем я могла ему помочь, даже если бы сказала, насколько мне жаль, что все так вышло? Ничем. А вот увести беседу в другое русло было в моих силах.

- Вдруг я ночами надеваю костюм Робин Гуда и хожу обкрадываю всех подряд?

Я несла откровенную чушь, желая разрядить обстановку, и это, кажется, сработало. Ланской улыбнулся, а когда перед нами поставили по чашке кофе и какао, подался ко мне и прошептал:

- В следующий раз возьми меня с собой!

Я запрокинула голову и расхохоталась.

- Нет, Ян, ты меня не убедишь в том, что не прекрасна. Я чувствую людей. Когда ты так горько плакала и рассказывала мне все, ты была совершенно искренна. И так хотела помочь своим родным, что готова была пожертвовать собой. Такое сейчас редко встретишь. В основном все заняты своими личными делами, им плевать на остальных.

Он пожал плечами и отпил глоток кофе.

- Ну, ты не такой, - сказала я, озвучив очевидное.

Адам бросился мне на помощь бескорыстно. Он не говорил о деньгах, не требовал от меня невозможного, прекрасно понимая, что я совершенно неплатежеспособна. Он просто делал то, что любой другой бы не совершил никогда.

- Рядом с тобой и невозможно иначе, - сказал Ланской.

В этих словах я не увидела ничего, кроме желания меня поддержать и озвучить его мысли на мой счет. Это подкупало."

"- А сейчас давай уже съедим эти чудесные брускетты.