На пароме… я такие паромы знаю, я именно на таком, помню, как-то прокатился раз, от финского Хельсинки до немецкого Любека, вполне было нормально — два дня вкусной еды и крепкого сна в хорошей каюте. И палуба снова под ногами после перерыва… ну, терпимо. Помню, когда мы добрались до Кюрасао и просто перебрались на берег, я сначала поверить не мог, что снова по твердой земле хожу, настолько отвык за все время жительства на яхтах. А когда переехали в небольшой белый дом с маленьким запущенным садом, так и вовсе себя в раю ощутил, пусть он испанскому дому и в подметки не годился. Хотя что нам нужно? Детям по комнате, и нам спальня — а это все было. Ну и место, где гостей принять можно, хотя для этого в этих краях двор лучше всего подходит, если под навесом. Забавно, но когда в дом въезжали, на воротах еще табличка была, гласящая, что он продается. Рэй, который лично нам заселение организовал, сказал, что это самый лучший признак — не умирал в нем никто и психи загадить не успели. Пустым стоял дом.

Въехали — и сразу прижились, хотя поначалу ощущению реальности никак возникнуть не удавалось — нормальная жизнь кругом. Нет, понятно, что никто ничего не забыл и сам остров далеко не весь еще безопасным считался, но… черт, дети в школу пошли. На третий день после приезда, в самую настоящую школу. На четвертый Янина познакомилась с еще несколькими школьными мамами, а еще через пару дней у нас были первые гости. И до этого я успел купить жене в рассрочку серебристый «Форестер», на котором она детей и возила. То есть все признаки обычной человеческой жизни появились, даже не верилось поначалу.

А когда мы ночью грузились в «Геркулес», отбывающий на Бока-Чику, снова вернулось осознание того, что за пределами наших райских островов все очень, очень плохо. И даже на самих островах до моего появления было не лучше, просто там… почистили. Недаром в прибрежных водах появилось так много акул — трупы ведь просто грузили на баржи и сваливали в море, выбирая места поглубже, а иначе весь остров пришлось бы превратить в кладбище. Или засыпать пеплом из крематория.

На пароме. А там острова прибрежные, у самого Чарлстона, будем сначала их «отжимать» у психов, тоже обзаводиться наземной базой и дальше принимать на ней людей… если люди в тех краях уцелели. Но должны уцелеть, все же мы вид удивительно живучий, всех нас не изведешь, как ни старайся. Будут люди, обязательно будут.

Пит — мужик слегка за тридцать, бывший американский пехотный сержант, полез в сумку, вытащив оттуда шуршащий фольгой сверток. Сэндвичи. Пайки у нас с собой тоже есть, понятное дело, все как положено, но домашний бутерброд лучше. Я тоже, к слову, голодный уже, поэтому долго сомневаться не стал, полез за своим «ланч-боксом» и термосом.

Питу повезло.