«Пола Роса» же вышла из марины, поднялись огромные паруса, которые поймали ветер, и яхта пошла на запад, к выходу в океан через Гибралтарский пролив — проход между Геркулесовых столбов. Вставать на ночевки мы уже не собирались, пора было вводить вахты и идти. Тем более что GPS еще работал, хотя спутниками уже наверняка никто не управлял, работал и радар. Единственное, чего мы опасались всерьез, — непогоды, прогнозы ушли в прошлое. Поэтому Майк планировал не совсем прямой путь. В Атлантике в это время сезон ураганов, и попадать в них совсем не хочется."

"— Мы спустимся вниз, вдоль берега Африки, примерно до Кабо-Верде, — объяснял Майк, водя карандашом по бумажной карте, которую мы нашли в рубке «Полы Росы». — И оттуда пойдем почти по прямой на Тринидад. Ураганы зарождаются примерно здесь, — карандаш перескочил куда-то в середину Северной Атлантики. — И затем они по дуге идут в сторону Америки… сначала… — Карандаш описал эту самую дугу. — А потом сворачивают вдоль ее побережья к востоку. И да, этот твой Кюрасао, равно как и Тринидад, и Аруба, и Бонэйр — они все находятся немного южнее нижней границы ураганов. Да, изредка и там что-то случается, но очень редко. Так что тот, кто выбирал место, выбирал его с умом.

— С умом, я думаю, его выбирали из-за нефти с газом, — усмехнулся я.

— Нефть есть много где, — возразил Майк. — Твой коллега уехал с огромного месторождения нефти. — Про Рэя я ему рассказал, понятное дело, — могли бы и там остаться. Но там пустыня, и в ней даже с нефтью не очень выживешь. А я был на всех этих островах, кроме Бонэйра, — там можно жить, там все растет. Там чудесный климат, там много рыбы… так что не думаю, что нефть — ключ ко всему.

— Может, и так, — подумав, согласился я.

— В общем, еды нам надо найти на весь путь. Кстати, я все же предлагаю сначала зайти в Альхесирас. Это по пути, может быть, мы там найдем что-то подходящее.

— Давай попробуем.

Майк остался у штурвала, а я позвал Ярека, решив ковать железо, пока горячо. Покопавшись в сумках, извлек черный пистолет с кобурой и четырьмя неснаряженными магазинами, показал ему:

— Это будет твой, понятно?

— Мой? — удивился он.

— Твой. Времена изменились, сам понимаешь.

— А мама?

— С мамой решай сам, — спихнул я проблему на него, на этот раз совершенно умышленно. — Я тебе доверяю. И хочу, чтобы ты был вооружен. Ты можешь направить маму ко мне, и я ей все скажу, но не думаю, что она не вернется к тебе. Ты меня понял?

— Ну… вроде бы, — усмехнулся он, сам себе растрепав волосы, светлые, как у матери, как он всегда делал в растерянности.

— Ты можешь отказаться.

— Не-а, отказываться я не буду. — Он даже отодвинулся, словно опасаясь, что я отберу оружие.

— Вот и хорошо. Вот патроны. — Я выложил на стол две коробки. — В магазин влезает семнадцать.