Поэтому и арсеналы укомплектованы, поэтому мы по ним и шарим.

— На грузовике. — Оборакумо пожал плечами. — У нас с мамой был угловой магазин на Конгресс-стрит, а она жила над ним. В ее квартире мы и прятались, таскали туда продукты через дыру в полу… или потолке. Потом услышали передачу, сели в грузовик и доехали до Чарлстона. Правда, в грузовик пришлось пробиваться, я почти весь запас патронов к «моссбергу» истратил.

— Но прорвался, это главное.

— Это верно, сэр.

Он так и сказал momma, то есть именно «мама». Это очень по-местному и очень по-черному. Momma ain’t raising no pussies. Вроде фраза простая, но перевести ее на русский так, чтобы сохранился черный и захолустный акцент — не получится. А раз не получится, то и переводить незачем. В общем, Уилл у мамы молодец.

— Без приключений?

— Пару раз пришлось убегать, но нас не догнали. Страшнее всего было в самом Чарлстоне, никак не могли найти улицу без заторов, но потом нас с вертолета заметили."

"— Мама тоже на Салливане?

— Да, она там учит огороды высаживать.

— А ты в охране?

— В охране и тренирую футбольную команду. — Он усмехнулся.

А вообще он на футболиста вполне тянет. На того, что в американский футбол играет, не в европейский, который здесь зовут soccer. На защитника, именно в защиту таких ребят ставят, которые как тумбы — не обежать и не свалить. Поджирел он, я думаю, но все равно жуть какой здоровенный.

— Играл раньше?

— Получил стипендию в университете в Коламбии, играл за них, потом пригласили в Лигу, поиграл здесь, поиграл там пару лет, потом получил травму, и все закончилось. Вернулся в Йорк и помогал маме с магазином.

— Не женился? Дети?

— Нет, босс, не было еще никого. Папаша от нас давно свалил, но жил неподалеку. И прививку сделал. Когда сдвинулся — прибежал почему-то к нам, вспомнил о нас, что ли? И мама ему башку снесла из дробовика. Да, смешно, но дробовик остался от него, он его сперва забыл, а потом как-то вернулся за ним, но мама сказала, что продала.

— То есть пригодился? — усмехнулся я.

— Можно и так, сэр, — кивнул Оборакумо. — Папаша хотел изойти на обезьянье дерьмо,[17] но я тогда уже в два раза больше, чем он, был, так что он ушел и больше не приходил.

— До последнего раза.

— Верно, до последнего раза.

— Много в городе выжило?

— Кое-кого встретил на Салливане, есть люди.

— Кстати, ты стреляешь как?

— Не снайпер, но попасть смогу. — Он похлопал по ствольной коробке своей «М4».

Я подумал, что такому здоровиле надо было бы пулемет вручить, он бы как раз ему по габаритам подошел, а то как будто с игрушкой сидит. С другой стороны, если он с пулеметом не практиковался, то лучше этого не делать, автомат и пулемет — вещи разные и обращаться с ними тоже по-разному надо.

— В национальной гвардии кем был?

— Спек-четыре,[18] — затем добавил: — Водил «Хамви».