Пленка продолжала мотаться, но ничего, кроме кашля Марино и скрипа стульев, не было слышно.

Наконец раздался голос Марино: «Беккер, у вас случайно нет запасной кассеты?»

Неожиданно Петерсен (явно сквозь слезы) пробормотал: «У меня есть кассеты, но они в спальне».

«Мы будем вам очень признательны», — холодно произнес Марино.

Через двадцать минут Мэтт Петерсен стал рассказывать о том, как обнаружил тело своей жены."

"Это был кошмар. Голос заполнил кабинет, и мое воображение разбушевалось не на шутку.

Петерсен: «Да, уверен. Нет, я не перезванивал.

У нас с Лори это не было заведено. Я просто сразу поехал домой — нигде не задерживался, ни с кем не разговаривал. Репетиция закончилась, я сдал костюм и поехал. Было примерно полпервого. Я очень торопился — я ведь не видел жену целую неделю.

Я приехал около двух. Мне сразу бросилось в глаза, что в доме не горит свет. Я решил, что Лори уже спит. У нее очень напряженный график… был. Полсуток на работе, сутки дома. Кто такое выдержит? А в эту пятницу она работала до полуночи. А в субботу, то есть сегодня, должна была отдыхать… Завтра она заступила бы на дежурство в полночь — и до двенадцати дня в понедельник.

Вторник — выходной, среда — дежурство с полудня до полуночи. И так все время.

Я сам открыл дверь и включил свет в гостиной. Все выглядело как обычно. И, знаете, хоть у меня в тот момент еще не было причин волноваться, я отметил, что свет в холле выключен. Лори всегда оставляла свет для меня, потому что я сразу шел в спальню. И если Лори не чувствовала себя совершенно разбитой — а это случалось редко, — то мы сидели на кровати, пили вино, разговаривали почти до утра, а потом спали до обеда.

В спальне меня сразу же что-то насторожило. Было темно, хоть глаз выколи, но я все равно почувствовал что-то неладное. Видимо, так чувствуют животные. И еще мне казалось, что в спальне какой-то странный запах. Я не мог понять, чем это пахнет, и это только еще больше смутило меня».

Марино: «Что за запах?»

Молчание.

Петерсен: «Сейчас. Я пытаюсь вспомнить. Запах был слабый, едва уловимый, но все-таки он был… Неприятный такой, похожий на аромат гнилых фруктов. Я не мог взять в толк, откуда он появился».

Марино: «Похож на запах пота или спермы?»

Петерсен: «Похож, да. Но все-таки это было что-то другое. Более сладкое, более противное. Причем этот запах сразу бил в ноздри».

Беккер: «А раньше вы что-нибудь подобное ощущали?»

Пауза.

Петерсен: «Нет. Кажется, нет. Запах был очень слабый, хотя, может, я его так явственно почувствовал потому, что в первый момент ничего не видел и не слышал. У меня из всех чувств работало только обоняние, и запах сразу ударил мне в нос.