— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы в статье появилась профессиональная лексика, — настаивала журналистка. — Если станет понятно, что материалы поступили от судмедэксперта, преступник заподозрит подвох — ведь раньше вы отказывались давать интервью. И потом, вам ведь запрещено предоставлять информацию кому бы то ни было. Должно создаваться впечатление, что статью удалось написать благодаря утечкам информации.

— Что ж, — сухо произнесла я, — думаю, тут вы можете козырнуть своим «медицинским источником».

Эбби набросала черновик и прочитала его вслух. Он не производил никакого впечатления — слишком уж все было туманно, расплывчато: подозревают то-то, предполагают это.

Ох, если бы у нас был образец крови преступника! Об энзимном дефекте, если он, конечно, присутствовал, говорило бы состояние лейкоцитов, белых кровяных телец. Если бы у нас было хоть что-нибудь!

Зазвонил телефон, прервав наш разговор. Это оказалась Роза. Она сообщила, что «пришел сержант Марино» и что у него «срочное дело».

Я встретила сержанта в коридоре. В руках доблестный Марино держал пакет — уже знакомый мне серый пластиковый пакет для хранения тканей и одежды, имеющих отношение к делам об убийствах.

— Вы не поверите! — Марино ухмылялся, лицо его так и сияло. — Вы знаете Мэгпая?

Я, ничего не понимая, смотрела на раздутый пакет. От взгляда Марино не укрылось мое замешательство.

— Да Мэгпая же! Вечно таскается по городу со своей тележкой — небось спер у какого-нибудь бакалейщика. Мэгпай собирает всякий хлам, роется в мусоре, шарит по свалкам.

— Это бомж, что ли? — Я никак не могла взять в толк, о чем толкует Марино."

"— Ну да. Главный бомжара Ричмонда.

Так вот, в субботу или в воскресенье он копался в мусорном баке возле дома Хенны Ярборо. И угадайте, что он там нашел? Отличный темно-синий комбинезон. Так-то, доктор Скарпетта. Мэгпай костюмчиком заинтересовался, потому что тот был весь в кровище. А Мэгпай — мой осведомитель. Он, не будь дурак, комбинезончик прихватил, положил в пакет и несколько дней возил эту дрянь с собой, меня искал. Наконец нашел, облегчил мне бумажник, как обычно, на десять баксов, и помахал мне ручкой.

Марино начал развязывать пакет.

— Вот, нюхните-ка.

У меня закружилась голова — настолько силен был запах. Пахло не просто сопревшей окровавленной тканью, но и тяжелым, тошнотворным, приторным, как кленовый сироп, потом. По спине побежали мурашки.

— Каково? — спросил довольный Марино. — Прежде чем показать это вам, я заскочил к Петерсену. Ему тоже дал понюхать.

— Этот запах он почувствовал тогда в спальне?

— Да, черт меня подери! — воскликнул сержант, наставив на меня указательный палец, и подмигнул.

Мы с Вандером два часа исследовали синий комбинезон.