И только в тот момент, когда я оказался в квартире Владимира Олеговича, количество странностей переросло в качество и заставило меня начать думать. Хотя и думатель из меня… в общем, примерно как и сыщик. Я все больше привык по части мужского обаяния и мускульной силы."

"Еще не успел пройти первый шок от того, что в семействе Руденко, оказывается, имеются красивые (а Владимир показался мне просто-таки голливудским красавцем) и доброжелательные мужики, как меня с головой накрыл шок номер два под названием Муза Станиславовна. Вот хоть режьте меня, хоть расчленяйте – никогда не поверил бы, что у ТАКОГО мужа может быть ТАКАЯ жена.

Я готов был увидеть женщину типа Дженнифер Лопес, или Анджелины Джоли, или хотя бы типа Мерил Стрип, то есть не такую откровенную красавицу, но доверху набитую шармом и изюминками. Увидел же я невзрачную, маленького роста женщину без груди и без попки, с тусклыми короткострижеными волосами невнятного цвета и бледным невыразительным лицом. Мне встречался такой тип лиц, и я точно знаю, что никакой косметикой, никаким самым умелым макияжем их не исправишь, наоборот, даже самые осторожные и деликатные краски делают некрасивость этого лица заметнее, а имеющиеся дефекты – выпуклее. Более того, жена Владимира Олеговича немного сутулилась и зябко куталась в длинную, достававшую почти до пола шаль и от этого делалась похожей на старушку. Улыбка же у нее была такой солнечной и сердечной, что я тут же засомневался: а знает ли она о своей некрасивости? Обычно женщины (во всяком случае, те, которых я знавал), сознающие собственную непривлекательность, ужасно страдают от этого, внутренне зажимаются, а внешне это проявляется резкостью, угрюмостью, нелюбезностью и неулыбчивостью. Комплексы внутри – проблемы с поведением снаружи, и моя подопечная Дана – яркий тому пример. Муза же Станиславовна была совсем не такой. А какой? Я даже не смог подобрать определение.

– Здравствуйте, Павел, я очень рада вас видеть. – Она протянула мне цыплячью лапку, тоненькую и холодную. – Надеюсь, вы не откажетесь выпить чаю с Володей, а мы с Данусей вас оставим, у нас много работы.

Само собой, я не отказался. Помимо дела, имеется в виду разговор о маньяке, меня грызло любопытство: что это за люди, что за семья, как они живут? Ведь задание Наны Ким к тому времени еще не было выполнено.

Владимир провел меня в комнату, сильно напоминавшую комнату сумасшедшего ученого. Я такие в кино видел, в жизни как-то не доводилось. Сплошные книги, книги, книги, диски, кассеты – кругом: на полках, на столе, на полу, под диваном. Интересно, где мы будем пить чай? На столе свободного пространства для этого мероприятия явно не хватит.

– Садитесь, Павел, – Владимир Олегович указал на кресло, – сейчас будет чай.