Вспомнив все, чему меня когда-то научили, я аккуратно вставил элементы лимфодренажа, чтобы стимулировать выход жидкости и уменьшение отека. Похоже, мне это удалось, потому что стоило мне закончить массаж – и Дана вскочила со стола как ошпаренная и ринулась к двери, на ходу натягивая майку. Про лосины она благополучно забыла. Я посмотрел на часы: до окончания моего рабочего времени оставалось пятнадцать минут.

Не успел я подумать и оценить, хорошо это или плохо, как дверь распахнулась, и вошел папаня собственной персоной. Лицо его выражало неудовольствие и подозрение.

– Почему Дана ушла? – строго спросил он. – Время для занятий еще не закончилось.

– В туалет побежала, – бесхитростно объяснил я.

Он что, под дверью караулил? Выяснял, не попробую ли я манкировать своими обязанностями? Ну и ну. Кажется, я круто попал.

– Потом она будет принимать душ после массажа. Надо масло смыть, – пустился я в объяснения, чтобы успокоить хозяина. – Понимаете, у Даны нет привычки к массажу, и ей на первых порах может быть больно, если делать на креме. Поэтому я даю побольше масла, чтобы ей было не так чувствительно.

Выражение недовольства не сходило с лица Михаила Олеговича, и я начал впаривать ему насчет ширмы и кулера, который хорошо бы поставить сюда, в «тренажерку», чтобы Дана могла пить воду во время занятий. Конечно, можно просто каждый раз приносить сюда бутылки с водой… В общем, я забивал эфир, чтобы не висело тяжелое молчание. Кажется, чисто интуитивно я выбрал верную тактику, потому что хозяин в конце концов включился в беседу и вроде бы помягчал.

– Ладно, ширма будет, кулер тоже, – коротко резюмировал он и протянул мне конверт. – Держи. Это аванс. Здесь половина за месяц.

Ну вот, больному легче. Может, он и ничего мужик, этот Руденко, входит в положение, понимает, что не от хорошей жизни я согласился на такую работу, а раз жизнь не очень хорошая, то и денег у меня – кот наплакал.

– Ну а как она вообще? – спросил папаня. – Справляется?

– Вполне, – бодро ответил я. – Конечно, мы начали с минимальных нагрузок, я должен понаблюдать сперва, как у нее давление, пульс и все такое. Но Дана – молодец, все выполняет, не жалуется, не хнычет, что устала. Хотя она, наверное, здорово устала с непривычки-то. Она у вас, похоже, даже ходить разучилась.

– Да, она такая, – неопределенно заявил он, и я не понял, к чему относились его слова: к тому, что его дочь все терпит и не жалуется, или к тому, что она ходить разучилась. Но уточнять не стал, чтобы не нарываться.

Вернулась Дана, порозовевшая после горячего душа, и мы на глазах у изумленного папани принялись наносить на листы первые показатели.