Леон, ты что, сдурел? Возьми время! Передохни! Удар по челюсти был таким сильным, что капа вылетела. И я ведь это видела! А сейчас ты вставляешь в зубы новую, и… даже не пытаешься восстановиться!

– Новак! – зову его. Не слышит. Надрываю связки и кричу ещё сильнее: – Леон! Баранья ты башка, глянь сюда!

Он всё же откликается. Пока идёт считанная минута, присаживается, чего делать совсем не стоит, особенно после стольких ударов по голове. А ведь последний был очень мощным…

Шея затекает, но я продолжаю смотреть на него снизу-вверх.

– Ты чего тут разлёгся? – вырывается у меня из горла. – Поля смотрит на тебя! Не опозорься перед дочерью!

Устало улыбается. Не знаю, что творится в его голове. Уверен он в своей победе или нет. Но биться против кого-то намного тяжелее, чем тренироваться на груше. Выматывает, что и видно.

– Это не шутка! – продолжаю. Он ведь снова не воспринял мою правду. – Я не сделала тогда аборт, обманула тебя! Поля – твоя родная дочь!

Он наклоняет голову набок и хмурится, будто не расслышал.

Взрываюсь и злюсь от того, что тут настолько шумно. А у меня почти сорвался голос!

Леон поднимает руку в перчатке, прося тишины. Но вряд ли он её дождётся. Поэтому напрягаюсь, набираю полные лёгкие воздуха. И что есть мочи, зажмурившись, кричу:

– Поля – твой ребёнок!!! И если ты победишь – мы сразу же пойдём делать ещё одного!!!

Будто в насмешку, зал всё же немного утихает по просьбе Новака. И мои последние слова отчётливо разлетаются среди голосов.

Распахиваю глаза, заглядываю в голубые омуты мужа. Он застывает от услышанного. Не знаю, что его больше шокирует – правда о Полине или же моё заявление о ребёнке, что означает начало наших отношений.

Все в зале утихают, тем самым смущая меня сильнее.

Чего ждёт? Он ведь и говорить не может – во рту капа.

Поэтому Леон просто кивает. Встаёт, выпрямляясь, когда ошарашенный от такого поворота судья объявляет окончание перерыва.

Раунд начинается, и я не успеваю ничего понять, как в Леона вдруг вселяется другой человек. Поднимает травмированную руку сильнее, блокируя и наступая активнее.

И каким-то чудом… выравнивает счёт.

Но с облегчением не выдыхаю. Впереди ещё один, решающий.

Опять идут перешёптывания. И ставки.

Минутный перерыв, за который Леон так и не смотрит на меня. Но отчего-то улыбается, как болван, пока тренер массирует его мокрые плечи.

Уголки моих губ приподнимаются вместе с его. Но тут же опускаются, когда объявляют последний, решающий раунд.

Денис решителен. Собирается. По нему видно, что сейчас будет всё серьёзно. Без забав. И если потребуется – он будет бить даже в плечо. И это пугает. Он сделает всё, лишь бы не проиграть и не опозориться.

Затаив дыхание, смотрю на ринг.

Секунда-две…

Сердце будто бы не бьётся.

Боксёры занимают позиции.