Вижу слабо приподнимающиеся уголки губ и взмах головой.

– Нет, просто ещё немного не отошла от произошедшего.

Она всё уже мне рассказала. И про дверь, и про камень. Ей тяжелее выбросить это из головы, в отличие от маленькой Полины, которая не всё понимает и с лёгкостью забудет случившееся. Надо только переключить её внимание.

– Выше нос, – легонько щёлкаю жену по аккуратному носику. Вероника, как маленькая девочка, тут же хватается за него, потирая. – Всё образумится.

Ощущаю свою вину за случившееся. Это ведь всё из-за меня.

Крепче сжимаю Пуговку, на миг забывшись от злобы. А потом тут же ослабляю хватку.

– Мы ненадолго. Как только найдём, где пожить…

– Ник, – обрываю её жёстко. Принцесса в моих руках дёргается, а Матвей в манеже застывает. Тут же меняю гнев на милость: – Останетесь у меня до развода. Или пока все ненормальные дуры не избавятся от состояния аффекта, в котором всё это творят.

– Не пугай детей, – бубнит она. Подходит к бортику, за которым уже стоит Матвей и тянет к ней ладошки. Бабник, блин. Из объятий няни сразу льнёт к груди другой женщины. С радостью оказывается у неё на руках, тянется к краю футболки, сжимая и дергая.

– Матвей, – говорю грозно. Понимаю, что он ещё маленький, и ругаю уже Васильеву: – Не позволяй ему раздевать тебя."

"– Да всё хорошо, – улыбается. – Ткань крепкая, не оттянет. Специально для вас надевала, зная, что такое может случиться.

Недовольно цыкаю.

Поднимаюсь на второй этаж, чтобы показать девочкам спальню.

– Соседняя комната свободна, – предупреждаю Нику. – Если захотите спать в разных.

– Нет-нет. Нам хватит и одной. Скажи мне потом, сколько мы должны будем тебе за проживание.

Закатываю глаза.

Она в своём репертуаре.

– Мне ничего не надо.

– Надо. Я так не могу. Либо я даю денег тебе, либо незнакомому дядьке, в квартире которого меня могут забить ногами бешеные женщины.

Вау, какая она грубая. И упёртая.

– Окей. С тебя тысяча двести и ужин. Договорились? – кидаю первое, что взбрело в голову.

– Тысяча двести? – округляет глаза. А потом зло топает ногой. Ну, точно ребёнок. – Назови нормальную цену!

– А это что – не деньги? Деньги! Комнату сдаю я – и цену устанавливаю тоже я.

Победа, Ника, Победа.

– Так нечестно, – пыхтит она. Смягчает Васильеву только мелкий, который вовремя целует её в щёчку, и она тает на глазах. Молодец, парень, уже знает, как успокоить девушку.

– Ужин сегодня будет? – поторапливаю жену. – Говорю сразу, я жесткий арендодатель. Нет денег и ужина – плати натурой.

Последнее – откровенная шутка, без попытки как-либо обидеть её. Но стоит произнести это, как понимаю, какой я болван. Она могла мучиться весь день, сожалеть о содеянном, а тут я… подливаю масла в огонь.

Но вместо ненависти и сожаления она гордо задирает подбородок и отворачивается.