— Бальтазар?

— Я…

— О, Боже, он жив! Он вернулся!

— Люблю…

В этот момент послышались разговоры, остальные собравшиеся в палате счастливо переговаривались, он узнавал эти голоса. Но не понимал, как Эрика смогла выжить.

Почему его женщина все еще жива? Они же не вернули Книгу. Они не…

Вишес?

Брат Вишес стоял рядом с койкой, и Балз было посмотрел на его руку в перчатке. Потом подумал о силе, заключенной в этой ладони, и что она делала с тенями. Он также подумал о Бутче, который… да, вот он. Бывший коп из убойного отдела тоже стоял возле койки, он выглядел так, будто отравился, лицо землистого цвета, еле заметная зеленая линия вокруг рта. Эти двое посмотрели друг на друга и кивнули, будто довольные своей тяжкой работой. Словно они слаженно пахали над проектом… и, наконец, его сдали.

Нет, подумал Балз. Они могли поддерживать в ней жизнь, но что-то другое справилось с инфекцией.

Он что-то говорил ей, верно?

А, точно.

— тебя…

Когда он произнес последнее слово, Эрика придвинула лицо ближе к нему, и тогда он смог ее рассмотреть.

— Красивая… моя… женщина… — его голос осип.

— Да, твоя…

Когда она попыталась поцеловать его, Балз зашипел, потому что болело все тело… Но ему было плевать на боль.

— Все равно, целуй меня…

Ее губы мягко прижались к его губам, а потом его накрыло истощение… но он оставался там, как шарик, надутый одним ее появлением. Пока Эрика с ним, он знал, где его место — рядом с ней.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала Эрика.

В конечном итоге, хотя оставалось так много вопросов и пробелов… ему нужно было знать только это.

Все остальное — уже история.

ЭПИЛОГ

Три ночи спустя…

Не все ночи весной были теплыми. Некоторые накрывало пронизывающим холодом, и когда Балз вышел из особняка Братства, перепада температур между ароматным воздухом в фойе и морозом на улице было достаточно, чтобы он застегнул кожаную куртку поверх кинжалов на груди.

Он посмотрел через внутренний двор на сияющие огни Ямы, фонтан частично закрывал ему обзор на небольшой дом смотрителя. Огромная чаша фонтана с мраморной статуей в центре, из которой лилась вода, все еще был закрыт на зиму. И хорошо. Сегодня ночью и без того холодно.

Прежде чем сдвинуться с места, он окинул взглядом огромный особняк. Во всех окнах горел свет, и его острый слух улавливал смех на Последней Трапезе, смех оставшихся на десерт, а также разговоры в бильярдной, где Братья и солдаты собрались вокруг столов.

Это все еще было его домом, эта шумная кипящая жизнь, все, что вращалось вокруг Первой Семьи.

Он будет скучать по всем, подумал Балз, спускаясь по ступенькам.

Больше он не оглядывался.

Достав телефон, он проверил наличие непрочитанных сообщений. Увидев отсутствие уведомлений, он убрал телефон во внутренний карман.

Все искали Лэсситера.