В какой-то момент обнаружил интересную информацию. Написано, что его величество Троцкий склонил императора-смутьяна к миру, и это было предложение со стороны Русской империи.

Достаточно фривольно и карикатурно описали, что наш испугался, даже без боевых действий решил заключить соглашение о ненападении. Русь побоялась мощи Южной империи, потому что великий Троцкий смог подчинить монстров.

Отвлекся. К «бане» подъехала черная машина, и из нее вышел Быков. Мужик уже был в спортивных штанах и белой майке. Он ногой постучал в дверь, ему сразу же открыли — какой-то старичок на вид лет семидесяти. Они обнялись и последовали внутрь.

Подождал минут пять, больше никого не было. Время уже подходило, поэтому направился ко входу. Не успел я оказаться рядом с дверью, как ее отворили.

— Вадик! — рыкнул Адам. — Давай заходи!

Судя по запаху и в целом, Быков уже принял на грудь. Мы прошли в комнату, где был большой диван, застеленный полотенцами, стол с закусками и напитки.

— Ща шашлычок будет, — хлопнул меня по плечу аристократ. — Ты не тушуйся, расслабимся нормально. Меня только отпускать начало от увиденного. Чуть не придушил консьержа в гостинице, когда он спросил о моей поездке.

— Ага… — кивнул ему в ответ.

Старичок дал мне простынь и полотенце, показал на еще одну комнату, где можно переодеться. Колечко я решил не снимать, уж больно много там добра лежит. Вышел к Быкову. Мужик просто повязал простынь на нижнюю часть тела.

Грудь, руки, ноги, шея, спина — нет ни единого живого места, везде шрамы. Где-то от пасти, а где-то — от когтей. Тут и ожоги, и куски вырванной плоти. Странно, что он не излечился от…

— Да не смотри ты так! — махнул рукой Адам Сильвестрович. — Каждый мой шрам напоминает мне о битвах и друзьях, о том, почему я жив.

Мы сели за стол, и Быков залпом осушил две кружки пива. Я цедил одну, перед этим принюхался, чтобы убедиться, что тут нет гадости Михайлова. Или кто там зелье разработал?

— Ты пей, не стесняйся, — буркнул мужик. — Нужно настроиться на отдых."

"Я кивнул и допил кружку. После того, как Быков осушил еще три, мы отправились в парную. Старичок подкидывал дровишки в печь и поддавал водицы. Как только открылась дверь, в лицо ударил пар.

Прошли внутрь, и Адам заскочил на самую верхнюю полку.

— Ох… — ударил он себя по коленям. — Игорек, поддай-ка! А то тут замерзнуть можно.

И началось. Я смотрел на градусник, сидя рядом с Быковым. После того, как температура превысила сто сорок, мужик успокоился. Кожу жгло, и если бы не железа, я уже бы получил ожог.

— Молодец! — выдохнул аристократ. — Обычно со мной мало кто парится. Как девки разбегаются и ноют.

Улыбнулся, когда с меня ручьями текла жидкость. Я их понимаю.