Развернулся и пошел к моему секунданту, оказался рядом с ножиком, который в меня бросили, решил забрать трофей.

— Черт! Совсем забыл про свое оружие… — сказал себе под нос.

Стоило только приглядеться к ножу Гаврилова, как лезвие завибрировало. Перевел взгляд на Игорька. Он сложил странно пальцы и смотрел на своего секунданта, лежа на спине, а тот что-то ему подсказывал.

Замахнулся, чтобы выбросить артефакт, но тот отлетел лишь на метр, и меня накрыл взрыв. Защитный купол выдержал — я это почувствовал своей спиной, которая в него уперлась от взрывной волны. Мои ребра треснули в нескольких местах, позвоночник захрустел.

Руки не слушались. Не ожидал такой подлянки. Отросток запульсировал, что-то потекло по черным каналам. Ритм увеличивался, почувствовал, как мое тело переполняла сила. Картинка размазалась, и я видел, словно через туннель, только моего соперника.

Возникло неестественное животное желание убить его, разорвать на части. Сознание будто ушло на второй план, а на его место пришли инстинкты. Не понял, как оказался рядом с Гавриловым. Он по-прежнему лежал на спине и смотрел на меня, его трясло.

Схватил противника поврежденной рукой. Странно, боли не почувствовал. Поднял и взялся за его предплечье. Хрусь — кость вышла, и рука сломалась. Как же он вопил! Вторую я переломил в локте.

Молодой человек решил выключиться. Пощечина, которая рассекла ему бровь и выбила еще несколько зубов, привела в чувства. Мои ладони стали чернеть, а когти — расти. Как набат, в голове била мысль: «Убей, разорви!». Сделал глубокий вдох.

— Тело, подчиняйся! — сказал я себе голосом бога.

Наваждение прошло, пульсация отростка сходила на нет.

Я бросил Игорька, стонущего, ноющего, на землю. Пыль, поднявшаяся от взрыва, развеялась. Я стоял над телом Гаврилова, еще живого. В это время купол, ограждающий нашу дуэль, исчез."

"— Иван! — подбежал Степан. — С тобой все в порядке? — пытался он осмотреть меня.

— Жить буду! — ответил сиплым голосом.

— Победил Корнилов Иван Михайлович. — Объявил результат ответственный. Я кивнул ему, пока он с ошарашенными глазами смотрел на Гаврилова. Баранов махнул ему рукой, показывая, что он свободен. Я Достал из артефакта несколько зелий лечения.

Выливал себе на руку и две отправил в рот. Гаврилов стонал и умолял его не убивать.

— Етишкина… — выдохнул Баранов. — Ничего себе у тебя силища! Ученика голыми руками разделал!

— Степан Андреевич, — произнес я, сдерживая боль. — Насчет ваших проигранных клочков земли… Если я смогу их забрать себе, у Барановых не будет претензий? А вы получите зелья Титовых. Мы договорились?

— Я… — сомневался Степан. — Давай позже? Вопрос щепетильный, особенно после прямой агрессии пса Титовых. Мне нужно с отцом поговорить.