Уж не знаю, что там рассказала Софья… Но после сегодняшней ситуации Катя заявила, что это знак! Она желает начать жить своей жизнью, а я ее, видите ли, ограничиваю и лишаю эмоций.

— Чего? — удивился глупости девчонки.

— Вот! В точности такой же вопрос задал я, и с таким же лицом, — засмеялся Анатолий Викторович.

— По рукам! — ответил ему и выдохнул.

Ждал, когда меня выпустят в городок Охотничий. Славецкий действительно был раздосадован, что кто-то позволил устроить драку рядом с его лавкой. Это не оскорбление, но как минимум неуважение к его роду и деятельности. Лавка «Сибирская» — неприкосновенная территория в каждом городе, и все это знают.

А Титовы в последнее время все чаще забывают проплачивать услуги, которые оказывают Славецкие. В итоге у меня на руках оказались две копии официального документа о приостановке обслуживания ячеек Титовых. В этих бумагах есть нужные мне слова, что только я могу решить вопрос.

Вот только через неделю Анатолий Викторович сам пойдет к Титовым улаживать вопрос. Моя просьба, по сути, способ показать, что род немного зажрался и ведет себя, как безответственный партнер. Выходит, это почти то, что хотел сделать Славецкий, а тут подвернулся я.

Однако на самом деле подействовал на согласие Анатолия Викторовича страх. Ведь тогда Катенька уйдет на стену и бросит отца с его делами, а он на нее рассчитывает. Славецкий мог бы заставить, но это его кровинушка, любимая доченька, и он очень боится с ней испортить отношения. А девушке в последнее время не хватает эмоций, вот и решила глупость совершить. Простым языком, с жиру бесится.

Только что у меня еще одна головная боль возникла, я ума не приложу, как с этим быть, но все потом. Договорился, чтобы Екатерину отпустили на денек, а сам попробую ей мозги на место вправить.

Наконец, меня позвали к двери. Повернул ручку и оказался в знакомой лавке «Сибирская» в Охотничьем.

— У вас час! — сказал аристократ. — Знаете ли, я не так молод, как вы, и хотел бы еще сегодня немного поспать.

Кивнул и вышел. Колокольчик попрощался со мной привычным звоном. Я оказался на улице. А тут произошли изменения: дома некогда аристократов стали казармами, патрули… Сейчас прошел один отряд, и там несколько новеньких, которые с нами на бронепоезде ехали на стену."

"Такое ощущение, что Охотничий стал частью или полноценным военным городком. Трутень постарался? Вот только зачем? У меня не так много времени. Думал, встретиться ли с подполковником и побеседовать о моем положении и его действиях, но решил, что это может сломать все планы.

Вдруг Весемир придумает меня спрятать тут, под боком, или еще чего? Свобода… Я не хочу ее лишаться из-за чьих-то планов. Свое слово уже сказал в послании, которое передали Трутню.