Когда мы подошли поближе, он сердито зашептал Сереже:

— Хочешь им машины наши здесь оставить? Ты соображаешь?

— А у нас есть варианты? — таким же сердитым, раздраженным шепотом ответил Сережа, и я впервые с удивлением обнаружила, насколько они на самом деле похожи, эти два взрослых отдельных человека. Короткая пробежка, видимо, отняла у папы много сил, потому что он снова резко побледнел и тяжело, с усилием задышал.

— Ни к чему им наши машины, пап, — сказал Сережа уже спокойнее, — если бы они хотели, и так бы отобрали. И не только машины. — И поскольку папа совершенно не выглядел убежденным, продолжил с усталой улыбкой: — Аккумуляторы снимем, я тебе обещаю.

Расстояние до острова действительно было невелико — не больше двух километров по льду, — но вещей у нас было слишком много, и даже когда с прицепа сняли брезентовый тент, из которого спустя четверть часа, под радостные, противоречивые советы столпившихся вокруг мужиков, удалось соорудить какое-то подобие волокуши, стало ясно, что за один раз мы сумеем переправить от силы четверть припасов, а то и меньше. От помощи местных, предложенной после некоторой паузы, Сережа, к моему удивлению, отказался — «Спасибо, мужики, — сказал он, — вы и так нам помогли, справимся сами, торопиться нам некуда», и, поймав мой взгляд — как некуда торопиться, через несколько часов снова станет темно, мы ни за что не успеем сами, — отвел меня в сторону и сказал вполголоса: «Папа прав, вынесут пять ящиков — донесут четыре, и концов не найдем, спокойно, Анька, я знаю, что делаю»."

"Идти по льду было странно — занесенная снегом поверхность озера была похожа скорее на огромный пустырь с редко торчащими холмиками заиндевевших сорняков, но под неглубоким снегом явственно чувствовался твердый и бугристый слой белесого льда; тяжелая волокуша, в которую впряглись Сережа и Андрей, оставляла за собой широкий, неровный след — и медленно шагая по этому следу с рюкзаком на спине и тремя сложенными спальниками в руках, я никак не могла отделаться от мысли, что от тридцатиметровой толщи черной, ледяной воды нас отделяют несколько жалких сантиметров хрупкого, ненадежного льда, и каждый шаг была почти готова к тому, что он вот-вот затрещит, ломаясь, и вывернется из-под наших ног, и смотрела только вниз, пугаясь каждой трещины, каждой неровности.