— Послушайте, — сказала вдруг Марина настойчиво и положила свою узкую руку на рукав мятой куртки, которую где-то в середине разговора Коля безапелляционно нахлобучил-таки доктору на плечи и несколько раз возмущенно водружал ее, сползающую, на место, когда тот особенно оживленно размахивал руками, — мы слышали, что в Пудоже уже неспокойно. Не надо вам одним туда ехать — подождите нас, мы только зальем топливо и поедем все вместе, хорошо?

— Неспокойно? — переспросил доктор, грустно улыбаясь. — А разве где-то сейчас спокойно?

— И все равно, — с твердостью, которой я ни разу у нее не замечала, сказала Марина, — так безопаснее, как вы не понимаете! Мало ли что там, в этом вашем Пудоже, могло случиться за три недели.

Подождите немного, мы уже почти готовы ехать — мы же готовы, да, готовы же?

— Нет, — вдруг сказала Ира, — мы не готовы, — и все мы с удивлением посмотрели на нее.

— Ну да, мы не поели, — произнесла Марина с отчаянием, — но мы же можем сделать это по дороге, Ира, или сейчас — но быстро, это десять минут, им нельзя дальше одним..

— Дело не в этом, — сказала Ира медленно. — Мы не можем ехать дальше, потому что в Витаре кончился бензин.

Разумеется, я этого ожидала. Об этом невозможно было забыть: все время, пока мы двигались вперед, уменьшая расстояние, отделяющее нас от маленького дома на озере, обещающего нам долгожданный покой и безопасность, невозможно было думать ни о чем другом, кроме этого: хватит ли нам топлива, чтобы добраться. Я помнила об этом, пока сама сидела за рулем, наблюдая за движением тоненькой красной стрелки — в нем не было плавности, в этом движении, стрелка могла не двигаться час, полтора, а затем делала резкий рывок — и каждый раз такой же рывок делало мое сердце, потому что машина — не только Витара, любая из наших четырех машин — означала на этой длинной, опасной дороге жизнь, была ее синонимом.

Я помнила об этом, когда мы нашли брошенный грузовик, и потом — на пустых заправках возле Кириллова, и когда мы грабили цистерну — несколько раз за эти десять с лишним дней нам везло, и у трех дизельных автомобилей было теперь достаточно топлива, чтобы доехать до цели, но бензина — если не считать жалких нескольких литров, обнаруженных папой в дачном поселке — бензина мы не нашли нигде. Просто я оказалась не готова к тому, что это случится так скоро, и потому я все-таки переспросила, чувствуя себя при этом очень глупо: «Как — кончился? Уже?»

— На самом деле его хватит еще километров на десять-пятнадцать, — ответила Ира, — но лампочка горит, и мы подумали, будет лучше, если мы решим этот вопрос здесь, а не посреди города, в котором неизвестно что творится…

— Я просто не успел тебе сказать, — быстро перебил ее Сережа, — Витару придется оставить здесь, Аня.