– И чем закончилось?

– Мне за своих парней обидно стало. Не захотел еще кем-то рисковать. Приказал из гранатомета в подвальное окно влепить. Так все и кончилось. Это были отец с сыном. Молодой здесь жил. Отец к нему якобы из Винницы приехал. Уже после начала боевых действий. Подполковник милиции. Зачем появился – понятно…

– Допросить некого было, значит.

– Покойники, как говорит моя личная практика, народ весьма молчаливый. А я к вам просто попрощаться заехал – завтра домой двину. Вы без меня уедете. Нехорошо как-то расставаться, не попрощавшись. Да и насчет квадроцикла уточнить надо. Как с ним быть? Оформление какое-то нужно? Или назад заберете?

– Назад забирать не планируем. А ты надолго домой?

– Четыре дня.

– Да. Значит, ты нас здесь уже, скорее всего, не застанешь. Но мало ли что. Квадроцикл мы тебе оставляем с конкретным условием. Если нам вдруг понадобится, то…

– Никаких проблем. По первому слову.

– Договор этот будет устный. К твоему возвращению мы, как ты знаешь, уже уедем. Но, думаю, вскоре вернемся с другим заданием. Тогда и составим акт приема-передачи квадроцикла. Все наше имущество остается здесь. В том числе и дорогостоящие приборы. Я уже попросил Стерха выставить постоянный пост охраны. Пусть тут же и живут. Помещение хорошо прогревается. А ты, как вернешься, тоже присмотри, чтобы ничего не трогали. А то любопытных на свете много. Впрочем, все ящики у нас опечатаны.

– Обязательно присмотрю.

– Значит, увидимся. Ты домой на квадроцикле, что ли, надумал катить? С пулеметом?

Иван Иванович улыбнулся.

– Я – тихо и мирно, с канадским паспортом. Думаю, не задержат. Даже мобильник свой здесь оставлю. Чтобы никаких подозрений не вызвал. У меня другой есть. С канадскими номерами в памяти. Что там можно было проверить, я все подчистил. Даты последних звонов и прочее. Придраться ко мне не смогут. Вместо меня остается майор НЛП. Знаете, что это такое?

– Нейролингвистическое программирование, кажется, – сказал Сергей Ильич.

– Наш майор куда хуже. Он – нейролингвистический парализатор. Хотя НЛП – это его инициалы: Николай Леонидович Прошкин. Служил в ростовской полиции. Потомственный казак. С весны с нами. В первый же месяц попал в плен и на допросе в СБУ назвался боевым казачьим колдуном. Укры посмеялись и велели что-нибудь наколдовать. Он и сказал им категорично, что через пять секунд их всех прохватит неудержимый понос. Да еще и руками устрашающе замахал, прямо как отпетый экстрасенс. Точно! Через некоторое время укропы смеяться перестали, побежали штаны менять. Такая вот у Прошкина сила внушения. Поверили, короче, в казачье колдовство. Испугались. Штаны сменили, вызвали целый взвод охраны и приказали майора расстрелять.