Коллинз мне на стул показал, я сел, нога на ногу. Я же не знал, что с полковником беседую. Мог с ним и на равных держаться. Коллинз сначала на мониторы посмотрел, только потом – на меня. Видимо, там контроль территории, подходов к ней и еще что-то подобное. Насколько я знаю такую технику, она автоматически начинает работать на движение объектов. Подает сигнал. До этого спит сладким сном. Коллинз в кресло не сел, а упал. Мне показал на тот самый стул, позади мониторов и сразу задал вопрос по-русски: «Ты кто по званию?» «Лейтенант, – честно признался я, а потом уже соврал: – Командир диверсионно-разведывательной группы».

 – «Это хорошо. Я диверсантов уважаю. Но меня сильно волнует один вопрос, который к диверсиям отношения, мне кажется, не имеет». Я почти по стойке «смирно» сидя вытянулся. Было бы где лечь, я бы лежа вытянулся и честь отдал. «Слушаю». – «Почему эти русские спецназовцы снимают с нас, убитых и пленных, по правому?» Я по-настоящему удивился: «По правому ботинку?» – «Именно так». Это для полковника был жизненно важный вопрос. Я глаза закатил, вспоминая, отвечал медленно, вдумчиво, со знанием дела: «Это не русский спецназ, а донские казаки. Они тоже из России, но гораздо хуже спецназа. У них какое-то колдовство есть. Спецназ ничем таким не занимается, своими руками убивает. А вот казаки!.. У нас в прошлом месяце в одну роту трех убитых передали без правого ботинка. Через день или два – я уже точно не помню – каждый третий в роте погиб. Там тоже донские казаки были. Больше про ботинки я ничего не знаю». Честное слово, у полковника вставная челюсть выпала, он ее губами еле-еле поймал. «Никому об этом не говори», – попросил он меня, заикаясь. Я посчитал, что пора сматываться, и откровенно ему об этом заявил. Мол, мне еще группу к своим отвезти надо. Полковник в свои мысли и страхи провалился, как в унитаз, никак сосредоточиться не мог. Я ключи от машины потребовал. Он отдал их сразу, не думая, и сам вышел меня проводить. Как будто боялся, что я за дверью кабинета начну всем про правые ботинки рассказывать, а во дворе вообще кричать об этом буду. Дежурному по штабу полковник сказал, что нас с машиной нужно выпустить. Парни мои из кузова вообще не выбирались. Так мы и уехали. А Коллинз нас с крыльца взглядом провожал. Мне показалось, что у него челюсть все еще дрожала.

– По личному составу что-нибудь увидеть сумел? – спросил Лесничий."

"– По-моему, дежурный по штабу ранен. Из-за стола вставал со сложностями. Два человека на КПП – это точно, но их может быть и больше. Будка у них солидная. Я боялся засыпаться, если Коллинз с вопросами начнет приставать. Где дислоцируемся, каким составом, кто командир?.. Я же даже местность почти не знаю.