Добиваться, чтоб дар отдали назад, считалось делом низким и недостойным. Иные дошлые араксы, в основном из вольных, прежде чем воздать хозяину Урочища, учили, например, жеребчика бегать на свист или другой какой-то характерный звук, и если проигрывали поединок, то уходили с ристалища и высвистывали свой дар обратно.

Молчуна и высвистывать было не нужно… Стёртые лапы кровоточили и оставляли на асфальте мокрые следы. Кроме раны, нанесённой гаишником, появилось ещё две: скользящая пулевая по передней лопатке, дробовой заряд по заду и вдобавок прострелено ухо — верный признак, что бежал день и ночь по дорогам и поблизости от них, а на дворе осень, охотничий сезон.

Язык не повернулся укорить волка, рука не поднялась прогнать…

Тогда он открыл дверцу. На глазах прохожих волк перепрыгнул стальное ограждение и оказался на сидении. Он не мог опереться на сточенные вместе с когтями подушечки передних лап и сел, подвернув их внутрь.

— Быстро ты освоил это пространство, — пробубнил Ражный, втискивая машину в щель перед грузовиком.

С двух сторон засигналили…

Волк посмотрел на свои лапы, но даже зализывать не стал, ждал, когда нарастёт кожа. Тогда вожак прижался к газону под недовольный клёкот автомобильного потока, достал из багажника лопату и стал забрасывать в салон землю. Молчун чуть присполз с сиденья и поставил на неё все четыре лапы.

— Землю воруют! — прокричал за спиной мужик с красным флагом. — Товарищи! Из Москвы иногородние вывозят землю! У него номера иногородние!

Пробка тронулась, потащила зажатую с двух сторон «Ниву», так что Ражный заскакивал в неё на ходу.

Знакомый из Управления погранслужбы дозвонился до какого-то чиновника из прокуратуры и послал Ражного почему-то в военный институт на Бауманской. Там его встретил коротенький чернолицый полковник с эмблемами юриста, выслушал, натянул на голову нелепую кепку с кокардой, сначала скомандовал — пошли! — однако тут же сел обратно в кресло и поболтал ножками.

— Должно быть, крепкие пацаны, если пятерых отлупили? — спросил, глядя в окно, — В войска их надо — не в тюрьму… Если Минобороны их отдаст — посадим. Не отдаст — будут служить.

— Что сделать, чтоб не отдали? — спросил Ражный.

— Иди к начальнику мобилизационного управления. Как скажет, так и будет.

Возле Министерства обороны на набережной места припарковать машину не нашлось — загнал в соседний двор.

— Сиди здесь, — сказал Молчуну и оставил щёлочку над стеклом дверцы для воздуха. — Я скоро приду.

С парадного входа его не впустили даже после обыска, проверки документов и долгих расспросов — послали в какую-то приёмную на Садовое. Ражный пошёл к машине, переоделся в камуфляж с эмблемой охотничьего клуба, после чего спокойно прошёл мимо охраны, шагая следом за рослым полковником.