Другим человеком…

— Постарайся не растерять это ощущение, не делай старых ошибок, — по-отцовски назидательно посоветовал он.

— Наверное, ты не понял… Я пришла к тебе, Вячеслав.

Он остановился, посмотрел ей в лицо и вдруг отметил, что цыганская пестрота ей идёт, особенно старинная шаль. Широко открытые, доверчивые глаза её лучились в полумраке, чуть подрагивали губы.

— Что скрывать, в общем-то я ждал этого часа, — признался он. — Не хотел и ждал… Даже звал иногда.

— Почему же прогонял?

— Вспоминал суженую, — он взял из её руки тяжёлый пакет с вещами и пошёл, но Миля обогнала, забежала вперёд.

— Ты никогда не говорил о невесте…

— Не хотел с тобой говорить…

— И кто же она? Почему не женишься?

— Там есть проблемы, — уклонился от ответа. — Это очень хорошо, что ты пришла сейчас, сегодня. Я послезавтра уеду.

— К ней?

— Нет, по делам…

Она не отставала, все время забегала вперёд — каблучки путались в траве.

— Суженая — это невеста, определённая судьбой, да? Или судом?

— Не знаю. По-моему, это одно и то же.

— А ко мне старичок приходил, с бородкой и в очках, — вдруг сообщила она.

— Что-нибудь спрашивал? — насторожился он, вспомнив ушедшего из вотчины инока Радима.

— Спрашивал… Как ты оживил меня, как воскресил.

— Ты рассказала?

— А что, это тайна?

— Теперь уже не тайна, коль рассказала.

— Кто это был? Старичок?..

— Опричник, сказал правду Ражный.

— Значит, плохой человек? — испугалась она.

— Не обязательно… Опричником называют человека, который стоит опричь, то есть около…

Она ничего не поняла и в тот же миг забыла о старичке.

Ражный запустил двигатель электростанции и включил прожектор. Миля вошла в луч света и закружилась, развернув шаль, как крылья.

— Мне показалось, ты оживил меня, чтобы я стала твоей! Признайся, ведь это так? — она засмеялась. — Я знаю! Это так! Так!

— Я только отогрел тебя…

— Но вложил столько тепла!.. Нет, огня!.. Что сердце бьётся так сильно! И столько в нем любви! Нерастраченной любви!.. Взлечу сейчас и обниму весь мир!

Он ощутил её подъёмную силу — состояние, близкое к полёту нетопыря — подхватил на руки и внёс в дом.

— Ты на самом деле стала совсем другая.

— Хочу, чтобы… это случилось сейчас же, — она задышала в ухо. — Так долго ждала… И нет больше сил…

Ражный положил её на свой диван, застеленный одеялом из волчьих шкур, бережно снял туфли.

— Погоди, я сейчас принесу постель.

— А мне нравится на шкурах!.. Как тепло и мягко!

— Там в изголовье полено, — он достал из шкафа одеяло и подушки.