Вылупился из травы — злой, как дьявол, измазанный глиноземом и местной флорой, оскаленный, словно чудище из сказки. — Красиво нас подловили, да, Павел Сергеевич? Давлаева потеряли, мать их за ногу…

— Подожди, а где Павленко? — встрепенулся Верест. — Ты видел его?

Хотелось верить, что ефрейтор не удрал. Хотя куда тут можно удрать, не получив пулей по заднице?

— Слушай, тут такое дело… — захрипел Репницкий и сделался каким-то загадочным, что в данной ситуации смотрелось вершиной абсурда. — Мне кажется, он в другую сторону рванул, когда все началось, — через дорогу перекатился, и в траву… Там канав хватает — поляна такая с природными подлянками… Может, спрятался на ней, под носом у фрицев? Поближе к противнику, подальше от кухни, а? — нескладно пошутил он.

Павленко мог реально укрыться за дальним кюветом, если не подстрелили в начале боя.

Над полем установилось затишье. Темнело не стремительно, видимость пока сохранялась. Мешал соленый пот, струящийся по лицу, — зубчатая гряда прыгала перед глазами. Что-то шевельнулось между камнями, немец повернул голову. Ветер донес отрывистые слова — вот ублюдки, беседуют, как ни в чем не бывало!

— Эй, рус, сдавайся! — на ломаном русском прокричали с холма.

 — Сдаться — будет жизнь!

Павел промолчал бы на этот «перл», но Репницкий разразился площадной руганью. Заговорил пулемет. Снова полетели клочья глины, обрывки травы. Стрельба вдруг оборвалась, и немцы продолжали переговариваться, как будто сидели с удочками у реки!

— Антон, ты как? — прохрипел Павел.

— Ну, не очень, чтобы очень… — витиевато выразился тот, выплюнув землю. — Но и не так, чтобы так… — И нервно засмеялся.

В этот момент Павел и заметил, как на другой стороне дороги шевельнулась трава! Он насторожился, застыл.

Там кто-то был — метрах в трех от обочины. Действительно у противника под носом! Ефрейтор Павленко, больше некому! Видно, пыль висела завесой, когда он покидал машину, вот фрицы его и проворонили. Скрючился в канаве, ждал, не выдавая своей позиции… Жива еще смекалка в русском народе! Со своей позиции он вполне мог попасть в пулеметчика!

А в стане врага снова разгорелось веселье. Кто-то рассказывал веселую историю, остальные смеялись. Как в 41-м, мать их! Но нет, ребята, тут вам не 41-й… Павел, не моргая, смотрел, как из густой травы на дальней стороне дороги выползает ствол «ППШ», направляется в сторону пулеметчика.

Ювелирная работка, однако! Вновь установилось затишье, немцы обменивались впечатлениями. Павленко не стрелял, чего-то ждал. Видимо, не был уверен, что поразит мишень с первого выстрела. Ждал, что тот поднимет голову. Парня можно было понять. Промахнется — пулеметчик превратит его в квашню.

Павел вскочил — и тут же рухнул обратно.