Охал и сокрушался пожилой немец, ощупывая свою бледную супругу, жалобно призывающую Господа в свидетели. Кусал губы Репницкий, вытирал кровь с щеки носовым платком. Что прилетело в него, неизвестно, но, похоже, не пуля. Офицеры с оружием на изготовку двинулись вперед. «Лактионов» лежал в пыли, мертвее некуда. Потерял оружие, фальшивое удостоверение. В мертвых глазах застыла непередаваемая досада. Рыжий тоже отдал богу душу, валялся в канаве, оскалив рот. Подрагивал, сидя за рулем, «старший лейтенант» с залысинами. Остался еще в этих «истинных арийцах» страх перед смертью — не все готовы издыхать вместе со своей «великой Германией».

Смертельно бледный, он судорожно вцепился в баранку и смотрел на происходящее со страхом и ненавистью. Павел схватил его за шиворот, выволок из машины. Немец не сопротивлялся, обреченно закрыл глаза. Павел вытащил «ТТ» у него из кобуры.

— Давлаев, обыскать!

Младший сержант с готовностью кинулся проводить шмон, выбросил часы с цепочкой, сигареты, бумажник, перочинный нож, фотографию красивой женщины на фоне Спасской башни.

— Сержант, командуйте! — крикнул Павел дежурному.

 — Не создавайте затор, пусть объезжают «Виллис»! Павленко, уведи «козла» к обочине!

— Вот черт, ну и дела… — Репницкий еще не мог успокоиться, водил по лбу стволом пистолета. Задержанного перевернули носом в пыль, связали руки за спиной.

— Молодец, майор! — оценил Павел. — А я, надо признаться, дал промашку. Война закончилась, вроде не должно быть этих ребят…

— Я тоже не понимаю, откуда они взялись, — пробормотал Сенцов, поднимая валяющиеся в пыли документы. — Видать, агентура оставалась в городе, решили выбраться, пока еще можно и повсюду бардак… Допросим этого шкета, выясним.

Как бы они тут диверсию нам не подсунули… Полюбуйся, Павел Сергеевич, — протянул он служебный документ, — ваши люди должны знать про этот финт. Немцы так и не перестроили свое производство наших документов…

Документы смотрелись как настоящие. «Вещевая книжка офицера Красной армии», «Расчетная книжка офицера Красной армии». Изготавливалась «липа» профессионально, на серьезном оборудовании. Лактионов Алексей Викторович, 1908 года рождения, звание — капитан, солидные круглые печати, уместная потертость документов.

Талоны на еду, на «шаровары суконные», «гимнастерку». Все дело было в скрепке, держащей листы. В документах, которыми умельцы абвера снабжали своих агентов, использовалась нержавеющая сталь. Скрепка всегда казалась новой. В подлинных документах скрепки были железные, ржавели, оставляли разводы на смежных листах. Эту особенность сотрудники Смерша подметили еще в 43-м, что очень помогало выявлять лазутчиков.