Так вот почему Анвар так торопился, как-никак, родной отец умер. Герцог Фалаш был сыном императора от первой наяры — Тахулы, дочери Ледяного герцога Сопределья. Анвар принял титул после смерти деда в прошлом году, но со смертью императора власть страны сосредоточилась в руках императрицы и ее сына Теофаса, ставшего императором. Уж как он отнесется к брату — неизвестно.

Многие высокопоставленные драконы брали наяр, так называемых, вторых жен для рождения дочерей, которых прежде проверяли на совместимость для зачатия именно девочки. Но у Тахулы был только сын, да и тот один единственный. В отличии от остальных антов — детей наяр, носивших исключительно серебро, он гордо носил золото.

И этого человека, опасного, странного, уроженца гордого ледяного Сопределья, я ждала сутки напролет, полная надежд и одновременно сладкого ужаса, предчувствуя изменение своей судьбы.

Если бы только я знала, как именно она изменится…

Дорогие читатели, приношу вам огромную благодарность за ваши звездочки, комментарии и награды! Это очень-очень мотивирует и придает мне сил ))

7. Проклятие

Что герцог вернулся, я скорее почувствовала, чем узнала."

"Иве приходила замученная и реже, чем обычно, а на расспросы отмалчивалась, однажды перепутала книги. Я просила принести историю Ильвы — королевства магов, а она принесла мифы и происхождения божественных плетений. Ну какие божественные плетения, если я Пустая? Завтраки и обеды стали проще, меньше и оформлены уже не так привлекательно. Интуитивно я понимала, что перестала быть для Иве большим событием. Ну разве что чай она для меня по-прежнему заваривала вечерами, в котором добавилось горьковатых апельсиновых ноток.

— Что-то случилось? — спросила однажды осторожно.

Также интуитивно я чувствовала, что именно этот вопрос относится к правилу запрета на общение. Это о цветочках можно болтать, а задавать такие вопросы уже нарушение.

Иве заморгала мохнатыми ресницами, словно раздумывая, отвечать ли.

— Гости приехали, весь дом забит. Бегаем сутками, даже меня подключили, вчера весь второй этаж перемывали наскоро.

Вряд ли гости приехали бы в отсутствие хозяина.

— Герцог вернулся? — спросила и ужаснулась, как беззащитно и просительно прозвучал мой голос.

— Мне не велено говорить, — завздыхала Иве. — Накажут меня, если болтать буду. Как разъедутся гости, я вам лучше новых книг принесу, сейчас-то в библиотеку не походишь. Спрашивают постоянно, куда я иду, что и кому несу, особенно герцогские книги-то, уж не серчайте, вейра, беспокойные времена настали…

Она говорила и говорила, но я уже не слушала. Даже не отвечая на вопрос, она дала исчерпывающий ответ: конечно, герцог вернулся. Но ко мне не пришел.

В груди глухо и тошнотворно скреблось чувство брошенности.