Небо потемнело от сотен дракониров, мрачно взиравших на усыпанное ледяными цветами Гнездо и пытаясь понять, все ли перевертыши погибли.

Кастор умен. Уже скоро он сообразит, откуда здесь цветы.

Или уже сообразил. Один из дракониров — светловолосый и ладный — отделился от темного полотна собратьев и планировал к замку. Тратиться на драконье зрения смысла не было, мой резерв был истощен и даже крылья я волокла с трудом, с каждой минутой все сильнее чувствуя их слабость и вес.

Даже если это не Кастор, пора заканчивать. Я сделала все, что была должна.

Вернувшись к холлу, взмыла к балюстраде второго этажа, и миг спустя, вошла в запечатанную спальню. Ее я покрыла флациями в два слоя из страха, что огонь пробьется к Анвару.

Но покои выглядели точно так же, как и месяц назад.

Перевернутый столик, раскиданные кресла, осколки зеркала вдоль стены. Распахнутый шкаф, запечатанные флациями окна.

Медленно подошла к кровати, сев на краешек, как в тот, когда еще надеялась спасти своего герцога, и коснулась твердой холодной щеки. Мой герцог казался живым, но сейчас я, как никогда остро чувствовала его смерть.

Анвар ошибся. Я не справилась. Чувства, закованные в бусины, не уберегли меня от привязки.

Склонившись на Анваром, не глядя нащупала флакон, подаренный богиней, взвесила его на ладони. Жидкость переливалась золотым шелком, ее осталось чуть меньше половины.

У Сопределья есть Кастор и Леяш, и… Теофас. Прямой потомок ледяного герцогства, способный активировать Гнездо и герцогскую печать после моей смерти.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Кастор, взъерошенный и белый от напряжения:

— Как чувствовал, что найду тебя здесь! Флации…

Он замолчал. Наверное, увидел флакон в моих руках.

— Говорят, Истинные не могут справиться с потерей пары, — сказала я извиняющимся тоном.

Вынула из флакона пробку и вдохнула странный, не имеющий аналогов запах, а после опрокинула в рот одним глотком.

Кастор что-то закричал, бросился ко мне, но я словно оглохла. Мир потерял цвет, вкус, запах. Несколько бесконечных секунд я падала и падала в золотом мареве, окрасившем пространство, потом обреченно закрыла глаза. Этот месяц я держалась из последних сил. Я ведь молодец? Я ведь встречусь с Анваром за гранью?

По слухам, золотые семена душ двух Истинных переплетаются из века в век, образуя старинный и знаковый узор судьбы этого мира. Так ли это?

Падение оказалось болезненным. Я с размаху обрушилась коленям в пол, вцепилась в какую-то мягкую и неустойчивую вещь. Верчение остановилось.

Несколько секунд я ничего не видела в полутьме, но даже когда зрение адаптировалось, реальность осознавалась урывками. Фрагментами.